– Он не виноват? – Повысил голос Аппий. – А кто виноват? Может быть, боги? Я понимаю, что Антиох друг твоего сына, но это не основание освобождения от ответственности.
Эмилий прикрыл лицо руками, прячась от гнева Аппия. Аппий отошёл в сторону и проговорил уже более мягче:
– Прости, Эмилий, но я беспокоюсь за тебя. Ты – император. Если ты простишь предателя – то в следующий раз не удивляйся тому, что какой–нибудь бывший раб придёт сюда с преторианцами и зарубит тебя в твоей постели, когда ты будешь спать.
Аристон понял, на кого намекает Аппий. Он не мог более сдерживать нахальство Аппия.
– Император, – уверенно проговорил Аристон. Он оттолкнул Аппия и встал подле Эмилия. Затем он вытащил две стрелы из-за пазухи, которые он всё это время носил с собой, ища подходящий момент для разговора.
Эмилий устало посмотрел на стрелы и спросил, что это. Аппий немного занервничал. И Аристон заметил это.
– Это две стрелы, – начал самодовольно рассказывать Аристон, наблюдая за реакцией Аппия. Его страх внушал Аристону уверенность. – Одна из них пробила мне плечо на площади, другая – ранила Антиоха. Оба выстрела были сделаны точно и метко. И обе стрелы – одинаковые. Я видел, как Аппий подстрелил тогда Антиоха. Стрела была такой же. Тогда я и мой человек, – Аристон решил не выдавать центуриона. – Нашли торговца, который продал такие стрелы. Стрелы были сделаны под заказ и ни один римлянин не имеет в своём вооружении такие стрелы. Кроме одного. Торговец сказал, что у заказчика был перстень. Позвольте мне проверить свои догадки?
– Аппий, покажи свои руки, – попросил император. Он внимательно слушал Аристона и менялся в лице. Он смотрел на Аппия с подозрением и недоверием.
Аппий убрал рукава, обнажая обе руки. На правой руке и вправду был перстень.
– Вот, император, видишь? – Обрадовался своей теории Аристон. – Это Аппий замешан в твоем лже-похищении. Он же и стрелял тогда в меня на площади. Остальной град стрел – был лишь фарсом его наёмников. Всё это было подстроено. Поэтому те похитители были убиты на допросе, чтобы ты не узнал правду.
Аристон удовлетворённо присел на ложе, восхищаясь своей речью. Хотелось сказать – «как же я хорош!»
Но вдруг Аппий, вместо того чтобы оправдываться и молить о пощаде, захлопал в ладоши.
– Браво, детектив, браво! – С восторгом произнёс Аппий. – Но теперь предоставь сказать мне свою теорию. Во–первых, данный перстень носят все всадники. Во-вторых, этот лук вместе с колчаном стрел я изъял у лучника, который стрелял в вас. Взял я его в качестве трофея, но я не предполагал, что оружие будет настолько хорошим. Стрелять же я научился ещё в юности. К счастью, у меня были достойные учителя. Допрашиваемые были убиты – признаю, моя вина. Но клянусь богами, я не причастен к твоему похищение, мой император. Если бы я был причастен, зачем мне спасать тебя? По-моему, это бред.
Аристон онемел от таких слов. Он был не готов к такому повороту событий. Он не знал, что сказать.
– Похоже, я знаю в чём дело, – подал голос император. Немного подумав, он улыбнулся. – Аристон просто ревнует.
– Что? – Изумился Аристон.
– Ты прости его, Аппий. Мальчик просто влюблён и не хочет, чтобы его место было кем-то занято.
– О-о-о, как трогательно, – прокомментировал Аппий.
Аристон более не мог стоять и слушать это. Он сжал кулаки и вышел, оставив императора и его нового советника один на один.
Аристон был зол. Этот выскочка сумел выкрутиться, выставив себя героем в глазах императора и более того – невиновным. Теперь Аристон казался для них ревнивым собственником. Что за чушь! Ладно, в этот раз Аппию удалось выскользнуть из лап правосудия, невзирая на вещественные доказательства, которые предъявил Аристон, но в следующий раз он нанесёт удар неожиданно и на сей раз он будет достаточно готов, чтобы втоптать Аппия в грязь. Однако, теперь сенатор знает, что Аристон роет под него. Значит, он либо будет осторожен, либо попытается избавиться от наследника. Если последнее – то нужно быть начеку.
За судьбу Антиоха Аристон сильно переживал. Аппий теперь новый советник и мог убедить Эмилия приговорить беднягу к казни. Если это произойдет Аристон не выдержит это и об этом император прекрасно знает и следовательно – не допустит этого. Аристон сейчас молился за то, чтобы император думал своей головой и никого не слушал. Рядом с Аппием он был уязвим и легко поддавался его лживым, но всё же убедительным и весьма уверенным речам. Эти речи были знакомы, искусство ораторства – тоже. Но где он их слышал, Аристон не мог вспомнить. Но тот человек был явно не другом.
А что если Аппий говорил правду? Что если Аристон всё выдумал, и сенатор не представляет никакой опасности? Нет! Отнюдь нет! Всё это бред! Аристон видел, как Аппий нервничал во время обвинения. Это уже о чём-то говорило.