– Прости, – перебил его Эмилий, оживившись. – Мне тогда сон снился, что ты был жив и ждёшь меня в кельтской деревне. Я приказал найти это место из сна, и мы действительно нашли её. Но меня там уже не было…Но я знал! Я всегда знал, что ты – жив. Я чувствовал. Чу-в-ст-во-вал!
Эмилий схватил Аристона за плечи. Руки его дрожали, он был заметно возбуждён от разговора.
– Значит – нам суждено быть вместе, – прокомментировал Аристон.
– Любовь – это дружба. Это связь душевная. Ду-ше-вн-ая! Если мы можем любить друг друга, так это только, как сын любит своего отца, а отец любит своего сына. Как брат любит своего брата. Как друг любит своего друга…
– Как мужчина любит другого мужчину…– продолжил Аристон.
Не совладев с собой, он потянулся к лицу императора и поцеловал его в губы. Но губы императора были закрыты. Эмилий отодвинулся назад и улыбнувшись, погладил Аристону по волосам.
– Кажется, ты понял мои слова по–своему, – сказал Эмилий. – Мы не можем быть вместе.
– Это потому что однополая любовь противоречит природе? – Спросил Аристон. С надеждой он смотрел на императора.
– Отнюдь, и даже не потому, что в легионах мужеложство карается казнью, не потому, что я не люблю тебя. Ответ здесь прост – любовь всегда приносит боль. А я не хочу снова страдать. Ибо любовь – не вечна.
На следующий день Аристон просил встретиться с центурионом Квинтом. Ему необходимо было всё рассказать и посоветоваться о том, что они будут делать дальше, ибо Аристон не собирался мириться с Аппием.
Центурион, бросив все свои дела, тут же направился на свидание к наследнику. Свидание было назначено в атриуме.
Маршируя по левой половине крыла дворца, Квинт остановился. Навстречу шла женщина, завёрнутая в шёлковый платок. Рядом с ней находились две рабыни.
Подойдя ближе, женщина бросила игривый взгляд в сторону центуриона и проговорила:
– Здравствуй, красавчик.
– Г-госпожа, – заикаясь ответил Квинт. Он пытался не смотреть на Урсулу. Её красота всё ещё сводила его с ума. Несмотря на предательство, он был втайне влюблён.
– Как у тебя дела, центурион? – Спросила Урсула. Она подходила всё ближе и ближе, заставляя центуриона взглянуть на неё.
– Эм, дела? Всё отлично…Благодарю за внимание, – пролепетал Квинт. Урсула так близко подошла к нему, что он сумел почувствовать запах её духов. Жасмин…Точно так же она пахла, когда они впервые поцеловались…
– Квинт, я скучала по тебе, – продолжила Урсула. Она положила свою маленькую ручку на могучий бицепс центуриона, заставив наконец солдафона взглянуть ей в глаза.
Она была прекрасна, воистину. Всё ещё юна и красива, как раньше. Время совсем её не коснулось, казалось, что та купается в источнике вечной молодости. Её округлый, большой живот слегка выпирал из-под платка.
– Как…Как ваше здравие, госпожа? – Наконец спросил Квинт, нарушив молчание.
– Тебя увидела и стало лучше, – ответила Урсула. Она продолжала смотреть на него и пленить своим взглядом. Центурион уже не мог сопротивляться. Он понимал, что хочет эту женщину. Он снова её любит.
– Центурион! – Послышался голос впереди.
Этот голос сумел привести Квинта в чувства. Он извинился и буквально сбежал из общества Урсулы. Казалось, ещё немного и она, подобно медузе Горгоне, превратит его в камень.
Немного оправившись, Квинт наконец встретится с наследником. Аристон был задумчивым после вчерашней ночи. Можно сказать, сказочной ночи, которую он вместе с императором провёл в саду. Он снова корил себя за слабость и за поцелуй, который он подарил императору. Эмилий был несчастен, невзирая на то, что тщательно пытался это срывать. Он подобен жрице, которая выбрала жизнь, полной лишений и самопожертвования. Это и есть – настоящий Эмилий. Эмилий, который видит в людях только хорошее или пытается видеть. Для которого смысл жизни – это делать других счастливее…
– Сальве, – приветствовал наследника центурион.
Аристон осмотрелся вокруг, убеждаясь, что за ними никто не следит. Он попросил центуриона пройтись с ним до триклиния.
– Я так полагаю, ОН всё ещё здесь? – Спросил осторожно Квинт.
Аристон молча кивнул.
– Нам нужно найти место, где мы будем встречаться в дальнейшем, – сказал Аристон.
– Предлагаю преторианский корпус, – ответил Квинт. – Не думаю, что там есть люди Аппия.