Аппий на удивление, вместо того, чтобы возмутиться на друга, похвалил его и поддержал его выбор. Эмилий понимал, что тот льстит ему. Этот человек сам причастен к содеянному, а соблазнителей по закону также ждало наказание. Но Аппий, видимо, не понимал, что сделал. Он думал, что император такой же, как и он, но это отнюдь не так. И доказательством являлось то, что император Эмилий запретил Аппию появлялся во дворце до особого распоряжения. Аппий, кажется, был удивлён. Правда, это была идея Аристона. Он убедил Эмилия так поступить. Впрочем, он желал его казни, но император в силу своей мягкотелости и доброты всё же пощадил собутыльника.
Аристон был удовлетворен изгнанием сенатора. Теперь он мог не беспокоиться за Эмилия. Он вновь выполнял обязанности советника. Впрочем, император после весталий не желал никого видеть. Он с каждым разом узнавал, что жизнь не настолько прекрасна, как ему казалось, а мир – не совершенен. Слишком долго он жил грёзами, со временем пелена на его глазах спадала, и он понимал, что пора перестать быть таким наивным, как раньше и узреть тот настоящий Рим, который есть на самом деле. Жестокий, безнравственный, развратный Рим.
Однажды ночью, когда император пытался уснуть, вольноотпущенник Катон нарушил его покой. Старик кричал за дверью, прося встретиться с августом, но часовые его не впускали. Эмилий хлопнул себя по лицу и пробормотал проклятия.
– Впусти, – крикнул император.
Стражники услышали своего господина и через несколько мгновений Катон буквально ввалился в спальню. Впрочем, увидев императора, вольноотпущенник, казалось бы, забыл зачем сюда пришёл. Выражая стыд и страх, он не знал, что сказать.
– Что случилось? – Спросил недовольно Эмилий, поджигая свечу.
– Т-т-там, – заикаясь начал объяснять Катон, – ваша супруга…
– Что?
– Она…она рожает!
Император несколько секунд сидел в замешательстве. Но потом, осознав, начал одеваться. Да – Урсула та ещё стерва, но если это его ребёнок, то он должен хоть немного беспокоиться.
Выйдя в коридор, Эмилий столкнулся с Аристоном, который стоял подле своей спальни и пытался выяснить, что происходит.
– Идём со мной, – сказал император.
Аристон не стал церемониться и переодеваться в тогу. Он последовал за Эмилием всего лишь в одной набедренной повязке и сандалиях. Его торс и упругий пресс выдавали в нём Аполлона. Центурион Квинт тоже на удивление встретился им по пути. Он стоял возле спальни Урсулы. Что он здесь делает?
– Август, – сказал Квинт, увидев императора. Он был в замешательстве.
Эмилий помнил, какие чувства Квинт питал к его жене и поэтому он не был удивлён, что центурион здесь. Однако, она могла забеременеть и от него…Но это невозможно. Нет. Квинт не поступил бы так с ним.
Император с подозрением глянул на центуриона и от этого взгляда офицер ещё сильнее занервничал.
Разогнав напуганных рабынь, император вошёл в спальню. Урсула неистово кричала, раздвинув ноги. Подле роженицы сновали несколько рабынь, которые ухаживали за ней, и конечно же сама повитуха. В комнате пахло потом и испражнениями.
– Эмилий! – Позвала Урсула императора.
Она смотрела на супруга взглядом, полным страха и беспомощности. Ей было страшно. И одиноко.
– Я не хочу умирать, – сказала она. На глазах её были слёзы.
Император подошёл к Урсуле и взял её за руку. Она посмотрела на него с благодарностью, после чего снова принялась рожать.
Аристон стоял и наблюдал за этим. Квинт – тоже. Но рабыни и повитуха вскоре выгнали их. Урсула сказала, что они мол ей мешают.
Аристон присел на пол, схватившись за голову. Если Урсула родит мальчика – то он перестанет играть какую-либо роль в этом дворце. Аристон посмотрел на центуриона. Тот безмолвно стоял подле дверей, закрыв глаза.
– Что с тобой? – Спросил Аристон.
Центурион, очнувшись, попытался придать себе прежний вид. Прокашлявшись в кулак, он ответил:
– Если Урсула родит сына, то её власти не будет предела. Она снова завладеет императором…
– Я тоже об этом думаю, – согласился Аристон. – Что будет с моей дочерью? Что будет со мной? Эмилий так беспокоится за Урсулу, боюсь, что она снова подчинит его сердце. Буду молиться богам, чтобы она умерла во время родов.
Центурион посмотрел на Аристона. «А я буду молиться, чтобы с ней всё было хорошо…»
Роды были тяжёлыми. Когда в комнате раздался крик младенца, Аристон очнулся от своих дум и поднялся на ноги. «О боги, помогите мне». Он приоткрыл дверь и увидел стоящего подле постели Урсулы Эмилия. Эмилий держал в руках свёрток и улыбался. Урсула…Она была жива. Её лицо также счастливо сияло.