– Я назову тебя Корнелий, – сказал Эмилий. – Корнелий Гай Тиберий Элий Эмилий Август – мой сын. Мой будущий император…
Последние слова были подобны стреле, которая попала прямо в сердце. Урсула, заметив Аристона, подмигнула ему. С этого дня началась новая война. Война за власть.
Глава 4. Старый враг
Ребёнок родился здоровым. Это был прекрасный мальчик Корнелий, со смуглым лицом и карими глазками. С его рождения минуло две недели. За это время Эмилий сильно изменился. Он был убеждён, что ребёнок от него. Впрочем, Корнелий воистину походил на императора. Эмилий был в свою очередь так счастлив, что в честь рождения сына в Риме были устроены празднества, которые длились целую неделю. Проводились и игры, и бои и концерты в театрах. Эмилий хотел словно поделиться своим счастьем с другими, сказать всему миру – сморите на меня! Смотрите, как я счастлив и доволен жизнью! Он буквально кричал об этом на каждом шагу – господин, здравствуйте, как ваши дела? А, хорошо, а вы знаете – у меня сын родился! Да, да, вы не ослышались, сын родился! Спасибо большое за поздравления, господин, и вам всего хорошего! – Всё выглядело примерно точно так же.
Разумеется, в Риме пошёл слушок о том, что нынешний наследник теперь не играл никакой роли. Кто он? Эллин. Бывший куртизан. Человек, который ничего общего не имеет с императорской фамилией. В нём не было ни капли крови Октавиана Августа. Все было очевидно – Корнелий – истинный наследник престола. А мать – регент.
Аристон тоже это понимал. Сейчас нужно было быть предельно осторожным – в опасности была как жизнь императора, так и его собственная. Он уже не говорил про Анастасию – его дочь.
После рождения сына, император, как и следовало ожидать, совершенно позабыл про Аристона. Урсула снова занимала прежнее положение в жизни Эмилия. Похоже, он поверил её словам о том, что она изменилась и сожалеет о содеянном. Августа вернула себе бывший стан и почести, которыми она пользовалась раннее. Она снова была вольна в передвижении, руководила дворцом и утварью, посещали общественные мероприятия.
Ко всему этому, когда, казалось бы, хуже уже и быть не может – вернулся Аппий. Эмилий простил его деяния, впрочем, казалось, что он их попусту забыл. У него было такое обыкновение – забывать все скверные поступки. Он не был злопамятным и не воспринимал ничего всерьёз. Поэтому – Аристон – сейчас по сути был никем. Ему приходилось лишь выживать в этом гнезде со змеями.
А что дальше? Может, Адриан ещё вернётся? Аристон думал об этом, пока шёл в преторианский корпус на встречу к Квинту. Следует отметить, что с появлением Корнелия, Аристон понял, что необходимо обзавестись своими людьми. Среди них был Катон и ещё несколько юных рабов, которым, разумеется, Аристон платил монетой за их новости. Он всё ещё пытался раскрыть заговор. Урсула и Аппий явно связаны.
Дождавшись центуриона, Аристон тут же начал расспрашивать его о новых сведениях.
– Он чист, так же, как и супруга августа, – ответил Квинт. Выглядел он изнурённо, было видно, что он сильно устаёт от ночных слежек.
– Проклятье, Квинт, – недовольно проговорил Аристон, закусив нижнюю губу. – Не может быть, чтобы эти ядовитые змеи были невинны. Они явно что-то замышляют, я чувствую это!
– Аристон, – обратился к наследнику Квинт. Он обратился к нему не как к цезарю, а как другу. – Я не молод и не могу делать одновременно несколько вещей, как раньше. В моём руководстве когорта дворцовых гвардейцев, центурия преторианцев в корпусе, за всеми необходимо внимание и поддержание порядка. На мне лежит защита не только императора, но теперь и его сына. Я физически не успеваю расследовать дело Аппия. И практика говорит, что они ничего не замышляют. Быть может, они и вправду невинны и стоит прекратить расследование?
– Квинт, ты что, жалуешься? – Изумился Аристон. В его голос звучало прежнее недовольство. За последние дни он также сильно претерпел изменения – он стал подозрительным, дотошным, никому не доверял, всюду ему казалось, что его хотят убить, даже дошло до того, что он стал носить с собой оружие и держать под подушкой нож. Он практически не выходил из своей комнаты, ожидая, что за дверью его схватят и убьют. Он видел, как смотрит на него Урсула, как смотрит Аппий – их взгляд был одинаковым – взгляд, который символизировал торжество, власть, тем же взглядом господин смотрит на своего раба.
– Может, я и действительно жалуюсь тебе, но я сказал, то, что я думаю. Тебе кажется, что всюду заговор, все хотят тебя убить – ты напуган. Я знаю. Но весь этот страх растёт на почве твоей ревности. Аппий и Урсула заняли место в жизни императора. Ты чувствуешь одиночество и беспомощность. Но пойми, тебе ничто не угрожает. И стоит принять тот факт, что у императора есть и другие друзья, кроме тебя, что у него своя жизнь, а у тебя своя. Прими это.