Когда Аристону надоело ждать, он решил прогуляться по коридорам. Настроение было чудесным. Особенно запоминалась прогулка с дочкой. Невольно улыбаясь, он шёл по деревянному полу, и не заметил, как чуть не врезался в чью-то грудь.
– Простите, – весело проговорил Аристон, поднимая голову наверх.
– Цезарь, – ехидно прозвучал знакомый бас.
– Гай Децим? – Удивился Аристон. – Что? Как?
На нём были те же доспехи, что из сна. Доспехи центуриона.
– Центурион Гай Децим, – подправил его офицер.
– Но…Квинтилий?..
– Трибун, – ответил Гай Децим – Трибун Квинтилий в преторианском корпусе, детка. А я здесь.
Гай Децим неприлично присвистнул и прижал Аристона к стене. Он смотрел на него взглядом голодного волка. Из его рта буквально текли слюни.
– Уйди прочь, животное! – Рявкнул Аристон, пытаясь оттолкнуть человека-скалу.
Но «скала» снова не поддавалась. Рядом никого не было, поэтому крики о помощи Аристона никто не услышит.
– Поиграем с тобой, малышка? – Игриво проговорил Гай Децим, прижимаясь всё ближе и ближе. – Куртизаночка моя грязная.
Гай Децим схватил Аристона за руки, чтобы тот не смог сопротивляться и начал насильно его раздевать.
– Отпусти меня! Отпусти, ублюдок! – Сквозь зубы кричал Аристон, борясь за свою честь.
– Кричи, кричи, сучка, кричи громче!
Гай Децим обнажил свой пах. Его фаллос был огромен, как и он сам. Словно сам Приап явился, чтобы вновь надругаться над бедным юношей. Центурион пытался развернуть Аристона лицом к стене и поставить на колени. Но Аристон сражался до последнего. Он и царапал насильника и кусал. Но всё было тщетно. Когда Гаю Дециму удалось развернуть Аристона лицом к стене, схватив его за волосы и заломив руку, Аристон почувствовал пальцем рукоятку кинжала, который продолжал висеть у центуриона на поясе.
Не успел Гай Децим надругаться над ним, как Аристон схватил его кинжал и резко развернувшись, вонзил его центуриону в живот. Но Центурион кажется не заметил. Торс его был слишком крепким, словно из мрамора. Кинжал был для него укусом комара. Центурион лишь рассмеялся.
Тогда Аристон вытащил меч из ножен центуриона и полный ненависти, вонзил его прямо в сердце. Гай Децим широко раскрыл глаза. Кажется, он всё ещё не понял, что с ним произошло.
Тогда Аристон вытащил меч и снова вонзил его только уже в живот. Центурион наконец упал на пол. Грохот от его падения был схож со взрывом. Аристону казалось, что центурион всё ещё жив, поэтому он продолжал рубить Гая Децима до тех пор, пока его тело не превратилось в фарш.
– Аристон, что ты наделал? – Послышался голос императора.
Аристон повернулся и увидел перед собой Эмилия. Рядом с ним находилась Урсула и центурион Квинт. Все они смотрели на Аристона, как на чудовище.
Аристон не понимал причину недоумения в их глазах. Когда он снова посмотрел на Гая Децима – он увидел вместо него новорождённого ребёнка. Изувеченного, на него было страшно смотреть. Ошмётки кожи валялись на полу и были прилеплены к стене. И всюду кровь.
– Что? – Удивился Аристон. – Где Гай Децим? Это был Гай Децим, клянусь вам!
– Аристон, ты убил моего сына. Моего Корнелия, – плачущим голосом проговорил Эмилий. – За что? Что я тебе такого сделал? Что сделал тебе невинное и непорочное дитя, в конце концов? Убийца!
– Квинт, – обратился Аристон к центуриону-трибуну, – скажи мне, что это сон.
– Это не сон, цезарь…– ответил Квинт. В глазах его было разочарование. Худшее, что мог увидеть Аристон.
– Эмилий, послушай меня, я не убивал Корнелия! Не убивал! Эмилий!
Аристон в отчаянии упал на колени и начал плакать.
Эмилий молчал. Из глаз его текли слёзы. Урсула гладила супруга по голове, пытаясь успокоить.
– Эмилий, скажи хоть что-нибудь, умоляю, – взмолился Аристон.
– Казнить его, – прошептал император.
– Что?
– Казнить его! – Повторил император.
Центурион приказал двоим преторианцам схватить Аристона и увести прочь.
– Я не убийца! Не убийца! Это был Гай Децим! Гай Децим!
Аристон перестал кричать и начал смеяться. Всё это безумие, что с ним произошло – по-настоящему свело его с ума.
Преторианцы бросили его в темницу, после чего удалились. В этой же камере когда-то сидел Антиох…
Аристон несколько минут молча смотрел в точку, а затем закричал:
– Это сон! Это сон! Сон! Проснись, проснись, Аристон!
Но он не просыпался. Слёзы текли ручьём. Казалось, скоро польётся кровь. Он не верил в то, что происходило.