Аристону пришлось просидеть в саду несколько часов, чтобы до конца очистить свой разум. Свежий воздух и вправду пошёл ему на пользу. Он стал приходить в себя и понимать, где находится. Месяц! О боги, целый месяц минул с рождения Корнелиуса. Император выражал лишь сочувствие и сострадание по отношению к Аристону, но он не верил в тот факт, что его кто-то отравил. Аристон догадывался, кто причастен к этому. Разумеется, Аппий, а кто же ещё? Ему было выгодно свести Аристона с ума, чтобы тот ушёл на задний план. Все всегда хотят избавиться от него, он лишь помеха.
Но как? Как разум его отравили? Быть может, какие-то одурманивающие вещества были подсыпаны в пищу? Или? Аристон вернулся к себе в комнату в надежде найти улики, но его покои были чисты. Окна открыты навзничь, проветривая помещение, и свечи. Все свечи были убраны. Это уже было любопытно. Аристон несколько раз хорошенько обыскал свою комнату в надежде обнаружить хоть что-то, но ничего…Всё тщетно!
– Господин, – послышался голос Катона. – Император просит вас отужинать вместе с ним.
Аристон молча кивнул ему. Катон хотел уйти, но подумав, задержался. Словно забыл о чём-то сказать.
– С вами всё хорошо? – Подозрительно спросил Катон. Он понимал, что Аристон мог всё ещё быть не в себе.
– А? – Аристон был слишком задумчивым. Он выразил удивление, словно увидел Катона впервые. – Да, да…Можешь идти. – Катон недоверчиво взглянул на Аристона и собирался уже уйти, но цезарь неожиданно приказал ему задержаться.
– Катон, лекари, которые лечили меня, ещё во дворце?
– Да, разумеется, – ответил Катон. – Прикажите привести их? Неужели, снова приступ?
– Что? Нет! – Аристон замахал руками. – Я просто хочу с ними поговорить.
Вольноотпущенник всё ещё смотрел на Аристона, как на безумного. Аристон заметил это и недовольно закатил глаза. Он жестом приказал Катону уйти.
Немного посидев и поразмыслив, Аристон подошёл к медному тазу, чтобы умыться. Холодная вода немного прояснила ум. Аристон вытер лицо полотенцем и подошёл к зеркалу, которое стояло в углу. Зеркало было в полный рост. Он посмотрел на себя и ужаснулся. Он не узнал себя. За месяц Аристон сильно изменился. Тёмные круги под глазами, красные глаза, впалые щёки, сухие и ободранные толстые губы, которые были синими, как у мертвеца. А на лице пшеничная борода. Аристон был слегка даже рад, ибо за всё это время у него вместо бороды росла тонкая женская щетинка. И сейчас он выглядел весьма мужественнее и менее походил на девчонку. Лицо его не было нежным, оно стало более грубым.
Аристон не стал брить волосы на лице. Хоть в таком виде его не спутают с девушкой.
Когда цезарь пришёл на ужин, за столом его ожидал Эмилий. Но он был отнюдь не один. В его компании находились Аппий и Урсула. Аристон остановился, не решаясь идти дальше. Эмилий улыбнулся ему и поманил к себе рукой.
– Аристо-о-н, – протянул Аппий, поднявшись с ложа. – Как я рад видеть тебя снова в здравии! – Аппий хотел обнять его, но Аристон отошёл назад, с недоверием покосившись на него.
– Не подходи ко мне, – процедил Аристон.
Аппий вопросительно посмотрел на императора. Тот пожал плечами и глотнул вина.
Фыркнув, Аппий сел на прежнее место. Немного погодя, Аристон всё же решился занять место за столом. Однако, сел он достаточно далеко ото всех. Император изумился.
– Мы же не чумные, – буркнул Эмилий и скрестил руки на груди.
– Для вашей безопасности, я буду сидеть подальше от вас. Кто знает – быть может, я всё ещё не в себе. – Ответил Аристон, словно обидевшись. Он помнил, что Аппий сделал во сне. Он убил Эмилия у него на глазах. Это было ужасно и так реалистично. Быть может, это было предупреждением.
– С этой бородой ты воистину похож на сумасшедшего, – ответил Эмилий, а затем почесав собственную броду рассмеялся. – Впрочем, как и я. – И шёпотом добавил, – сбрей её, она отвратительна.
Аристон бросил недовольный взгляд, и невольно улыбнулся. Эмилий знал, как убрать напряжение. Сейчас Аристон, невзирая на неприятную компанию, чувствовал себя немного комфортнее.
Следует заметить, император после рождения сына действительно несколько дней устраивал празднества в Риме. Но не такие роскошные, как были во сне и не такие длительные. После рождения Корнелиуса, он стал более серьёзнее, или хотел таким казаться. Теперь у него сын и он отвечает за него. Он теперь отец.
Урсула доселе молчавшая, неожиданно заговорила усталым тоном:
– Супруг мой, прости меня, но я уже соскучилась по нашему наследнику. Я пойду к нему, если ты не против. Доброй ночи.