– Беги, беги!
Это были преторианцы. Их было десяток. Все они были вооружены намного лучше, чем рабы Аристида. Во главе стоял – центурион Валерий.
– Отдайте нам наследника, и мы пощадим вас, – сказал центурион.
– Я не отдам вам, грязным римлянам, своего сына! – Бросил в сердцах Аристид, держа в руке меч.
Центурион молча кивнул, после чего преторианцы направили оружие на Аристида. Анастасия пыталась увести Аристона, но всё тщетно. Когда Преторианцы набросились на его отца, он выбежал в атриум и закрыл Аристида своей спиной. Преторианцы чуть не закололи наследника престола. Центурион приказал опустить оружие.
– Как вы посмели напасть на мою семью?! – Сказал Аристон, держа в руке кинжал. Он готов был наброситься на каждого, кто посягнул на жизнь его отца.
– Мы были вынуждены это сделать, – ответил центурион. – Эти люди держали вас в плену и не хотели отдавать.
– Болван, никто меня не держит! – Ответил Аристон. – Это моя семья – мои родители. И это – мой дом. Убирайтесь восвояси в Рим, я не поеду с вами. Можете передать императору, что я не вернусь.
Центурион Валерий молчал, переваривая слова наследника. Спустя несколько мгновений, он проговорил, с ноткой дерзости:
– Если вы не поедете с нами, я прикажу убить ваших родителей.
– Что ты такое говоришь, центурион? Я твой командир, и я приказываю покинуть Киферу.
– Я служу только императору. И император приказал мне – вернуть вас в Рим.
Преторианцы схватили Аристида и Анастасию, приставив к их горлам кинжалы. Аристон даже не заметил, что преторианцев было намного больше и некоторые из них находились в других концах дома. Он не смог защитить семью…
– Сынок, не слушай их, – говорил отец. – Наши жизни ничего не значат. Ты должен быть счастлив. Кифера твой дом, а не Рим.
– Аристон, мы любим тебя, – сказала мать.
Когда центурион решил махнуть рукой, отдавая немой приказ – убить родителей Аристона, Аристон сказал:
– Стой!
Центурион остановился, терпеливо ожидая, что скажет наследник.
– Отпусти моих родителей, и я поеду с вами в Рим.
– Аристон, нет! – Крикнула мать. Из глаз её текли слёзы.
– Просите меня, я снова причинил вам боль, – сказал Аристон, покидая дом в окружении преторианцев. – Я ещё вернусь, обещаю!
– Аристон! – Всё ещё слышался крик матери и плач отца…
Глава 6. Волк в овечьей шкуре
Листва кипарисов шелестела под лёгким ветром моря. Высокий мужчина с длинными волосами и корткой бородой стоял на балконе высокого двухэтажного дома. Пожалуй, этот дом был самым большим и считался некоей достопримечательностью Киферы. В этом доме жил не просто киферянин, а архонт эпоним.
– Господин…
Мужчина недовольно закатил глаза. Было видно, что он не хотел отвлекаться от пейзажа Киферы.
– Говори, Адриан, – сказал он.
– Принцепс, архонт эпоним благодарит вас за подарок и спрашивает, не желаете ли вы посетить театр, который состоится сегодня вечером?
– Театр? – Слегка изумился император Эмилий. – А что за пьеса?
– Илиада и Одиссея, Гомер, – ответил Адриан.
– Передай ему, что я согласен, – сказал Эмилий и добавил, подняв палец вверх, – но при условии, что я буду лично играть на сцене в роли Одиссея.
– Но…
– Я всё сказал, ступай, – сказал император, махнув рукой.
Он снова принялся лицезреть Киферу. Адриан ушёл прочь. Он был явно недоволен поведением императора, но спорить не стал.
Это произошло несколько лет назад. Когда Адриан дёргал за ниточки императора, а Урсула была августой. Император однажды решил посетить Киферу, он оказывал финансовую поддержку архонту эпониму, Кифера взамен отдавала молодых парней, которые шли служить в легион на два года, что являлось обязательным. Впрочем, после службы возвращались не все, а те, кто выживал на войне, как правило, оставались там и продолжали служить. Разумеется, киферяне ненавидели римского императора, ибо он отнимал у города мужчин.
В это время начались войны, которые начали еретики, сея смуту в городах и императору приходилось отправлять всех своих солдат. Разумеется, Эмилий не интересовался войной и этим занимался Адриан. Он всего лишь подписывал приказы, которые писал советник, не вдаваясь в подробности.
Император делал всё, что скажет советник. Он доверял ему и считал мудрее и умнее себя.
Читая текст и повторяя слова, император Эмилий готовился к выступлению. Причём, он просил, чтобы никто не узнал о том, кто скрывается под маской Одиссея. Он боялся критики и не хотел, чтобы в случае неудачи – его имя запятнали. Если опозорится – то анонимно. При этом, говорить нужно было на греческом, а император скверно говорил на этом языке, но Илиаду и Одиссею знал наизусть на двух языках. Но если с ним заговорит эллин, то он скорее всего не сможет продолжить разговор.