Измученным же скакуном занялся сам Прим, так и не дождавшись запропастившегося неведомо куда Белку, — взял под уздцы и повел к конюшне.
— Где Кориолла? — на ходу спросил Приск, открывая дверь и попадая прямиком во внутренний садик-перистиль.
Мог бы и не спрашивать — Кориолла сидела тут же на скамейке, греясь в лучах еще нежаркого утреннего солнца, косо заглядывавшего в перистиль, и что-то писала бронзовым стилем на восковых табличках.
— Гай! — Она едва-едва поднялась — и тут же очутилась в его объятиях.
Впрочем, центурион тут же отстранился и оглядел ее. Кориолла была в тягости и уже больше половины срока до родов отходила.
— Как ты? — спросил Приск, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.
— Толкается. — Она тоже улыбнулась — растерянно и радостно, как умеют улыбаться только беременные женщины, сознавая себя посвященными в самые загадочные мистерии жизни.
— А мы его приструним. — Центурион положил руку ей на живот. Впрочем, положил осторожно, будто там, под тканью старенькой, не раз стиранной домашней туники, находилось хрупко-стеклянное, способное пострадать от одного неловкого прикосновения — не то что грубого движения.
— Ой, — ахнула Кориолла. — Ты почувствовал?
Приск молча кивнул. И смешно поджал губы, будто наозорничавший мальчишка.
— Да что ж это я… — спохватилась Кориолла. — Ты с дороги в баню наверняка хочешь. Иди, иди, мойся, а я пока соберу поесть — специально приготовила твои любимые колбасы. И вино хиосское у нас.
— Поставь на стол неразбавленным, — попросил Приск. И, как только Кориолла ушла на кухню, оборотился к Куке, который тоже вышел в перистиль — домом они владели на пару, и садик был общий, как конюшня и кладовая. — А теперь объясни, что за письмо ты мне прислал? Почему насочинил неведомо что, будто Овидий в «Метаморфозах»?
Кука подмигнул — кому, Приск не понял, потому что старый товарищ подмигивал вовсе не Приску, а кому-то неведомому, хотя в перистиле они были только вдвоем, и сказал:
— Кориолла верно решила: сначала помойся с дороги, а там и разговор будет.
Бани в доме Куки и Приска не было — не тот статус. Зато бани общественные, наскоро восстановленные после разграбления канабы бастарнами две зимы назад, имелись, и Приск отправился туда мыться. Белка, бессовестно дрыхнувший под лестницей, был наконец найден, разбужен и отправлен с господином — сторожить вещи, пока Приск нежится в горячей ванне в кальдарии.
Погрузившись в воду, центурион прикрыл глаза, кажется, впервые с того момента, как получил в Дробете письмо.
Это было вчера днем. Прочтя, он тут же кинулся к военному трибуну — просить немедленно отпуск, потому как жена…
— Конкубина, — поправил Требоний.
— В тягости, а теперь старый товарищ Кука пишет: больна.
У Приска прыгали губы. Будто не побывавший в боях центурион, а мальчишка-новобранец.
Ничего больше не говоря, Приск протянул послание Куки.
Трибун взял восковые таблички, раскрыл, пробежал глазами.
— «Успеть бы повидаться», — процитировал вслух и продолжать не стал. — Что ж, езжай. Если дело серьезное, можешь остаться подольше. Деньги-то есть, если что?..
«Если что» — имелось в виду на похороны.
Приск вышел во двор и тут же прислонился спиной к стене, стиснул зубы так, что заломило челюсти и скулы. Почти сразу же следом из претория выбежал Фламма и протянул центуриону императорский диплом, чтобы Приск мог менять лошадей на почтовых станциях. И к диплому — бронзовый кошелек, в котором весело позвякивали монеты. Вспомнив об этой сцене, Приск ощутил приступ стыда — как будто он вместе с Кукой обманул трибуна и выпросил неположенный отпуск. Потому как выходило, что болезни вроде как нет никакой, да и не было вообще.
Выбравшись из горячей ванны, Приск окунулся в ледяном фригидарии для бодрости, растерся полотенцем из грубого льна и обрядился в новенькую шерстяную тунику. Он терпеть не мог ходить в грязном и потому не пожалел четыре денария, купил по дороге в баню обновку.
Дома в триклинии на столе уже были расставлены закуски: колбасы, творог, свежий хлеб — только-только от пекаря. Кориолла поставила перед мужем кувшин неразбавленного вина. Для себя же принесла горячей воды с медом.
Приск отхлебнул вина и отправил в рот кусок колбасы.
— Хорошо, что ты приехал, — улыбнулась Кориолла. — Я уж не чаяла, что ты раньше рождения ребенка появишься.
— Да, не планировал. А что Кука? Почему не едет в Дробету? — спросил несколько раздраженно Приск.