– Говорил, – ответил Эмилий серьёзным тоном. В последнее время голос его огрубел и стал холодным, словно металлическим. – Но я сломлен, Катон. Сломлен! И никакой стоицизм мне не поможет. Первое время я верил, что Аристонушка жив, но потом Урсула и Адриан сказали мне, что в Британии нашли его мёртвое тело. И там же похоронили.
– Эти змеи нарочито сказали это вам, август, чтобы сделать больно. Раскройте глаза, эти предатели хотят, чтобы вас не стало. И это у них почти получилось. Вас и нет. Есть только ваша тень.
– Пусть празднуют тогда и ликуют, – сказал Эмилий и встал с постели. Его тело было худым и бледным, как у мертвеца. – Пусть все празднуют. Пусть смеются. Пусть празднуют триумф. Ты прав, Катон. Я – эгоист.
Катон улыбнулся и заплясал от радости. Неужели август вернулся?
– Как отрадно это слышать от вас, мой господин, – сказал старик. – Но куда вы собираетесь? Хотите выйти к народу?
Эмилий сел на кровать и начал зашнуровывать сапоги.
– Нет, Катон, – ответил Эмилий. – Я уезжаю.
– Но куда? – Удивился Катон.
– На Капри. Ты сам сказал, что от императора осталась лишь тень. Так пусть моя тень хотя бы будет подальше от Рима.
– Как пожелаете, доминус, – уныло ответил Катон и опустил голову вниз.
– Только ты останешься здесь, Катон, – сказал император и не дал старику ничего сказать в ответ.
По прибытии в Рим, Аристон испугался. Он не знал, как отреагирует август или Кисса… Что он им скажет. «Всем привет из загробного мира?» Он даже не представлял сколько горя он принёс этим людям.
Когда он прибыл в порт, ему казалось, что всё будет во мраке. Как и говорила ему Агриппина. Но на его удивление в городе был праздник. По всем виа были развешены гирлянды из цветов, всюду пели и танцевали. Играли музыканты. Доносилась чудесная музыка, о которой Аристон уже успел забыть.
– Мне уже нравится этот город! – Воскликнул Антиох.
Но всё было как-то подозрительно. Неужели Эмилий стал прежним и решил устроить праздник своему народу? Это было бы просто чудесно, да только Аристон знал Эмилия. Он всегда скрывал свою печаль под маской веселья. Точно так же и сейчас. Возможно, он решил что-то скрыть ото всех.
«Эмилий, надеюсь, ты не наделаешь глупостей.»
Антиох прыгал и бегал по улицам, веселясь вместе с народом. Квириты обнимали Антиоха и бросали лепестки цветов на дорогу.
– Что происходит? – Спросил Аристон у одного из квиритов.
– Триумф, – ответил мужчина. – Император наконец вспомнил о своём народе и устроил этот прекрасный праздник. Ура!
«Значит, император должен быть сейчас на площади.»
В сопровождении небольшого эскорта вооружённых воинов, Аристон и Антиох вскоре добрались до центра Рима. Людей становилось всё больше и больше, и вскоре их стало так много, что казалось, если попытаться протиснуться вперёд, то тебя непременно затопчут. Народ встречал вереницу героев, благодаря которым была одержана победа в войне.
– Адриан! Адриан! – Кричал народ.
– Адриан? – Удивился Аристон. – А где император?
– Император давно на острове Капри, – ответил мальчик, который стоял рядом. Хотя вопрос адресован был и не ему. Но Аристон был благодарен ответу.
– На Капри? Но почему он уехал, если должен быть здесь?
Мальчик пожал плечами и побежал за финиками, которые бесплатно раздавали народу.
– О, халява, – сказал Антиох и тоже хотел побежать, но Аристон остановил его.
– Уходим отсюда, – сказал Аристон и быстрым шагом направился прочь с площади.
– Куда? – Возмутился Антиох. – Мы только пришли! Давай повеселимся, Аристон.
– Не сейчас, Антиох! – Грубо ответил Аристон и ускорил свой шаг.
Он чувствовал, что что-то скоро должно произойти. Что-то плохое. Непоправимое. Разумеется, он мог бы сначала поехать к Киссе и своему ребёнку, наконец увидев его. Но он этого не сделал. Возможно, Кисса сейчас на триумфе, – думал он. И отчего-то он знал, что с ней всё сейчас хорошо. Что нельзя сказать об императоре. Недавние сны заставляли невольно беспокоиться.
Эмилий не взял с собой преторианцев. Только Квинт поехал с ним. Хоть август и запретил ему. Квинт должен был присутствовать на триумфе, это и его победа тоже. Но он не мог оставить августа одного. Это было по своей природе настоящим предательством.
В старом дворце тирана Тиберия, было очень мало прислуги. Один повар и несколько рабов. Из охраны был всего лишь центурион. Квинт подозревал, что Эмилий что-то задумал, поэтому не покидал императора ни на секунду.
Однажды, император проснулся к полудню и задумался. Он сидел на ложе и смотрел в окно.