– Ты вроде старше меня, но веришь в подобные байки, – проговорил Аристон и усмехнулся. Хотя мысленно он верил в его слова, но хотел казаться умнее и разумнее.
– Посмотрю я на тебя, как ты заговоришь, когда эти самые друиды отдадут тебя в жертву лесным богам.
Аристон ответил лишь слабой усмешкой. Он не хотел сейчас говорить, после того, что сегодня произошло. Слишком много потрясений.
Пройдя ещё несколько миль, вскоре показались высокие сосновые деревья.
– Лесные боги не любят чужаков, – проговорил один из легионеров.
Лес был тёмным и старым. Погружаясь вовнутрь, становилось непривычно тихо. Было слышно лишь покачивание старых елей. Исполинские деревья тянулись до самого неба, создавая купол. Лес был густым и поэтому тёмным. Но снега было меньше. В основном он лежал на ветках деревьев. Запах ёлок был удушающим. Пахло непривычно и резко. На земле лежали шишки и иголки. В целом было жутко и чуждо. Колючие, зелёные иголки щекотали руки. Аристон прикасался к ёлкам и дёргал их за ветки.
Смотря наверх, Аристон видел, как с крон сосен изредка падал с тихим грохотом снег. Часто он попадал на головы легионеров. С одной стороны, лес был волшебным и невероятно красивым, но с другой стороны – ужасающим. Особенно, когда из кустов вылетали огромные птицы – это были вороны. Они кричали, словно прогоняя чужаков.
Погрузившись вовнутрь, римляне стали готовиться к ночлегу. Эту ночь нужно было пережить в лесу. В тёмном и чужом лесу.
Отужинав в кругу новых друзей, которые весь вечер пребывали в мрачном настроении после смерти товарищей, Аристона назначили часовым на пол ночи. Он ещё ни разу за всю свою жизнь не стоял на стороже, охраняя сон легионеров, и эта была большая ответственность. Он должен бдеть и смотреть в обе стороны, чтобы не пропустить врага из виду. В этом лесу высока вероятность того, что на них обязательно кто-то нападёт, пусть это будут сами лесные божества, дикие звери или варвары.
Когда Аристон встал на часы, с ним находился молодой легионер по имени Макрин. Он сейчас не менее Аристона испытывал страх перед могуществом тёмного леса. Аристон чувствовал это и пытался держаться увереннее, тем самым поддерживая Макрина.
Где-то в глубине тёмного леса послышался вой волков. Но волки не посмеют напасть на римский лагерь, слишком много людей здесь было. Впрочем, Аристон не давал гарантий на абсолютную безопасность. На протяжении времени, пока он стоял на часах его беспрестанно волновало чувство тревожности. Казалось, очень скоро должно было что–то произойти. Но Макрин отвлекал его от этих мыслей своей болтовнёй.
– Отслужу в легионе, – говорил, предаваясь грёзам Макрин. – Уйду декурионом в отставку, женюсь на македонянке и настрогаю детишек.
– Ты не женат? – Спросил Аристон, вспоминая Киссу.
– Нет, – протянул, зевая легионер. – Я один, семьи нет, дома нет и родины тоже нет.
– Печально, – проговорил Аристон. – А я счастлив, моя жена ждёт меня в Козе, вместе с моим сыном или дочерью. По срокам она должна была уже родить.
– Воу, – удивился легионер. – Серьёзно? Да ты и вправду счастливчик, поздравляю тебя.
Макрин похлопал Аристона по плечу.
– Ты так молод, а уже имеешь семью. Наверное, ты и вправду очень богат.
– Ты даже не представляешь насколько, – ответил Аристон, улыбаясь. – В первую очередь, богатство не материальное, а духовное. Ибо духовное богатство – оно воистину бесценно. Духовное богатство – это ни золото, ни огромное поместье на берегу моря, это прежде всего любовь. Когда человек влюблён он становится намного счастливее тех, кто имеет огромное состояние. Имея последнее –, ты не достигнешь цели, тебе будет обязательно мало, ты будешь стремиться к тому, чтобы получить ещё. Украсть, ограбить, заработать…Такие люди несчастны, ибо их цель никогда не будет достигнута. А любовь – её не купить. Она не стоит монет, она стоит лишь искренних чувств, взаимности. Любовь – это счастье, это болезнь, от которой нет лекарства.
– По мне так, – заговорил легионер. – Любовь к деньгам – это тоже духовное богатство. Не знаю, как ты, но для меня деньги всегда были важнее всего. Я бы жену свою продал и детей тоже, если бы знал, что каждый из них стоит хотя бы по таланту. Любовь не сделает меня счастливее, а вот деньги – возможно.
Аристон хотел ещё что-то сказать, но треск ломающейся ветки заставил его насторожиться. Макрин вытащил цилиндрообразный кожаный щит с железной шишкой посредине и спрятался, ожидая рой стрел.
– Мне кажется, мы с тобой полные идиоты, – шёпотом проговорил Макрин и убрал щит.