«Интересно, какова будет реакция Эмилия, когда он узнает, что я вовсе не в Лондиниуме? Наверное, все сочтут меня мёртвым. Впрочем, рано или поздно меня убьют здесь».
Он впервые участвовал в походе, впервые сражался на поле брани, впервые убил такое количество людей и всё ради чего? Чтобы попасть в плен? Это было так глупо. Такое с ним ещё ни разу не происходило, казалось, боги решили сыграть с ним злую шутку. Если бы он не пошёл другой дорогой, если бы не убил Мату, он был бы сейчас свободен и возможно остановился в деревне, которая находилась рядом.
Шли они быстрым шагом. Аристон старался не отставать. Миновав лес, они вышли на тропу и продолжили путь по ней. Вокруг были поля и холмы. Людей не было. Благодаря быстрому темпу, Аристон не успел замёрзнуть, хотя, смотря на варваров, хотелось сейчас тоже иметь штаны и тёплую шубу. Мата сейчас шёл впереди, рядом с мужчинами, которые были выше его на две головы. Они что-то обсуждали и Аристон только сейчас обратил внимание на его походку – Мата шёл, шевеля бёдрами. Неужели это женщина?
Когда начало смеркаться, кельты повернули в сторону и перешагивая глубокие сугробы, остановились под кроном высокого дуба. Под ним снега почти не было. Кельт привязал Аристона к ветке и приказал Мате его охранять. Сами мужчины отправились добывать хворост и готовить ночлег. Мата снял маску и наполнил лёгкие воздухом. Сейчас Аристон уже не сомневался, что Мата была женщиной. Её рыжие волосы были убраны в высокий хвост, а её лицо с мягкими чертами, было женственным и красивым. Зелёные большие глаза, как у Киссы, маленький носик, не как у римлян, толстые губы. Она была прекрасна. Кельтские женщины теперь не казались страшными и мужеподобными, они такие же, как и римские или греческие, возможно, даже намного красивее.
Мата приложила горлышко фляжки к губам Аристона, и пленник жадно начал глотать содержимое. Увидев, как девушка заботится о пленнике, вожак разозлился и начал кричать на неё. Он подошёл к Аристону и пнул его в грудь. Аристон скорчился от боли и застонал. Мата встала с колен и обнажив кинжал, сказала кельту нечто похожее на угрозу. Кельт снова махнул на неё рукой и отстал. Эта девушка явно была какой-то важной особой, возможно знатных кровей и её слово – было приказом. Впрочем, если бы её слушали, Аристон не был бы сейчас в плену.
Ночь показалась очень холодной. Аристон не мог уснуть при такой температуре. Он прижался к дереву и посмотрел на спящих воинов. И в этот момент он решил сбежать. Калиги его были подбиты гвоздями, поэтому он мог попытаться разрезать ими веревку. Подняв высоко ногу, он дотянулся до верёвки и помогая руками, начал пилить. Вскоре верёвка начала медленно рваться.
– Нет, – сказал женский голос.
Аристон опустил ногу вниз и увидел Мату. Она сняла с себя плащ и накрыла им тело Аристона. Плащ хранил в себе тепло девушки. Аристон вздохнул и присел на землю.
– Может ещё и отпустишь меня? – Спросил Аристон и усмехнулся. Он знал, что она этого не сделает.
– Не бойся, – сказала она на кельтском и приложила свою руку к шее Аристона.
Аристон вопросительно посмотрел на девушку. Мата опустила свою тёплую руку ему под тунику и вытащила амулет. Амулетов было два. Киссы и еретика Тамира. Но она вытащила именно амулет Тамира.
Показывая пальцем на него, она что-то спросила.
– Откуда он у меня? – Спросил Аристон, пытаясь угадать перевод. – Тамир мне его подарил. Впрочем, какая разница. Ты всё равно меня не понимаешь…
– Тамир? – Повторила Мата и удивилась.
– Да, Тамир – сумасшедший старик, пропагандирующий ересь. Взгляни лучше на амулет Киссы. – Аристон зубами достал второй амулет и показал его девушке. – Же-на, – медленно проговорил Аристон. – Жена – подарок. Рим.
– Жена, – повторила Мата. – Рим. Рим – враг.
– Нет, – ответил Аристон на кельтском. – Рим – добро. Рим – цивилизация. – Затем Аристон продолжил говорить, только уже на латинском. – Рим вам помогать, а вы на Рим нападать. Зачем? Разве мы вас чем-то обидели? Остальные кельты не выражают недовольства. Вожди стали уважаемыми и пользуются всеми благами, которые предоставляет им Рим. Не стоило вам вступать с нами войну. Война – это плохо. Нужно дружить с Римом. Иначе сильно об этом пожалеете.
– Война – плохо, – повторила Мата, словно понимая о чём говорит Аристон. – Римляне – плохие. Ты – нет.