За то время, пока Аристон пребывал в пути, он успел пополнить свой словарный запас кельтского языка новыми словосочетаниями и теперь более или менее понимал Мату. Мата рассказывала ему о кельтской культуре, об охоте и о тактике войны. Аристону было очень интересно узнать, как они сумели натравить животных на римские войска. Тогда Мата ответила, что их друиды способны заворожить не только людей, но и любого зверя. Подобными навыками обладают не все, а лишь двое из друидов – это Мохта и Рейхтаг – второй был намного старше и мудрее первого. Также Аристон узнал о жертвоприношении и выяснил, что людей их народ не приносит в жертву богам, хотя раньше были случаи, когда самих вождей убивали, но сейчас, дескать, другие, так сказать, более цивилизованные времена и подобные инциденты сократилось.
Юноше нравился кельтский язык, он был красивым, певучим, не ставился ни в одно сравнению с латынью. Латынь грубая и жёсткая, кельтский – нежный и приятный, так сказать, на вкус. Как молоко с мёдом.
Через несколько дней, кельты быстро разместились на месте старой деревни, в которой раньше жили другие племена, но с приходом римлян вынуждены были покинуть место проживания. После размещения, мужчины соорудили забор, по примеру римского лагеря – всё-таки они переняли некоторые вещи от римлян. Мата всё время находилась рядом с Аристоном, и они уже успели подружиться. Аристон уже не испытывал такой сильной ненависти, как раньше, впрочем, как и сами кельты. Увидев, как дочь вождя и сам вождь общаются с «римлянином», народ стал относиться к юноше точно так же, дабы уподобляться великой семье и лидеру.
Почти год Аристон жил в кельтской деревне. Всю зиму, весну, лето, осень, затем снова зиму. За это время он выучил кельтский язык и владел им ничуть не хуже латыни.
Аристон каждый день пытался заполучить доверие и рассчитывал на своё скорое освобождение. Но всё всуе. Аристона здесь считали уже за своего. Он был настоящим кельтом.
Вскоре, наступила весна. Однако Аристон не стал переодеваться в римскую одежду, которой, впрочем, уже почти не осталось и носил кельтскую. Штаны и рубашка с длинным рукавом. Вождь в свою очередь, жаловал Аристона. Каждый вечер он приглашал его к себе в хижину, чтобы поговорить. Разговаривали они разумеется на латинском. Вождь интересовался жизнью римлян и культурой. Судя по всему, он хотел переехать в Италию и ему надоело кочевничество.
Чтобы Аристон не сидел без дела, Мата тренировала его в метании копий, хотя…Тут ещё нужно выяснить, кто кого тренировал. Его мастерству завидовали все. Иногда, Мата с братьями брала его на охоту. Каждый раз Аристон хотел завернуть и сбежать, тем более, когда он был верхом на коне. Но куда бежать? Ведь всё так чуждо. Он совершенно не знал местность, порой даже случайно терялся в лесу, но его тут же находили. Он понимал, что так просто сбежать отсюда у него не получиться, лишь доверие спасёт его.
Однажды вечером, придя с охоты, Аристон сел на ложе и загрустил. Он всё время думал о Киссе, об Эмилии. Как они? Что с ними? Он так хотел знать. С каждым днём расставания и разлуки его любовь становилась всё сильнее, причём не только к Эмилию, но и к Киссе. Он сам не знал, кого любит больше. Казалось, они оба для него очень дороги. Но что по сути есть любовь? Ведь это всего лишь самовнушение. Потребность или привычка? Быть может, её и не существует вовсе.
Аристон вытащил из-под подушки амулет Киссы и подумал про себя: “Как печально, что у меня нет амулета Эмилия”.
– Аристон, – послышался голос Маты.
Девушка стояла в проёме маленькой хижины и смотрела на Аристона. Она, как и всегда улыбалась, смотря на него. Юноша поднялся с ложа и приветствовал её.
– Аристон, я вижу грусть в твоих очах, что-то случилось?
Мата хотела поговорить о другом, но увидев печаль на лице Аристона, немного испугалась заводить тот разговор, который она действительно собиралась с ним начать.
Аристон махнул рукой и сел обратно на ложе. Девушка присела рядом.
– Ты знаешь, почему я несчастен, – ответил Аристон.
– Нет, я не понимаю, – сказала Мата. Голос её стал громче и звонче, казалось, она хотела на него накричать. – Тебе ведь хорошо с нами живётся.
Аристон слабо усмехнулся и посмотрел на Мату, как на дурочку. Её этот взгляд немного обидел, но она не подала виду.
– Это вы так решили. Но я здесь чужой и буду чужим. Мой дом – там, – Аристон указал в сторону двери. – В Риме.