– Аристон! – Послышался голос Маты.
– Мата! – Крикнул Аристон и начал оглядываться вокруг.
Девушка стояла на разрушенных камнях с окровавленным мечом. Её огненные волосы развевались на ветру. Она была прекрасна…Настоящая воительница, богиня Афина. Только щита не хватает и тоги.
Девушка ловко спрыгнула с двухметровой высоты и ринулась к Аристону. Аристон побежал к ней. Римляне не обратили на них внимание. Перепрыгнув убитого кельтского воина, Мата встретилась с Аристоном и заключила его в объятия.
– Мата, я не убивал твоего отца, – сказал Аристон, прижимая девушку к себе.
– Я знаю, – ответила Мата и отпустила его. – Беги отсюда.
– Нет, я поговорю с людьми, они тебя не тронут.
– Ты должен уходить, Аристон. Сейчас же. Иначе они схватят тебя.
– Я – римлянин. Они ничего мне не сделают.
– Следуй словам Мохты и уходи немедленно!
Аристон хотел что-то ответить, но стрела, выпущенная из римского лука, пронзила тело девушки. Аристон широко раскрыл глаза и с ужасом закричал:
– Нет!
Он выдернул стрелу из спины Маты и упал вместе с ней на колени. Руки Маты вцепились в тело Аристона и не хотели его отпускать. Мата ещё была жива. Аристон положил её к себе на колени и заплакал.
– Мата, прости меня. Я не смог тебя защитить.
– Аристон…– слабо проговорила девушка. – Ты должен уходить…Спасайся, Аристон…
Аристон погладил нежное лицо умирающей подруги и услышал:
– Поцелуй меня…
Юноша не брезговал. Он вытер слёзы и наклонившись над лицом Маты, прикоснулся своими сухими толстыми губами к холодным губам девушки и поцеловал. Целовал до тех пор, пока та не испустила последний дух…
– Какая идиллия! – Воскликнул сзади мужской голос на латинском.
Аристон обернулся назад и увидел стоящего центуриона в великолепных доспехах. Рядом с ним находились четверо легионеров.
– Взять его! – Приказал центурион.
Аристон даже не успел глазом моргнуть, как двое крепких воинов схватили его за руки и потащили прочь от мёртвого тела Маты. Слёзы всё ещё текли из его голубых глаз, и он не мог поверить, что Мата мертва.
Когда легионеры остановились, Аристон заговорил, дрожащим голосом, но после понял, что говорит на кельтском и сам изумился от себя.
– Замолчи, грязный кельтский ублюдок! – Бросил ему один из легионеров.
«Но я не кельт. О боги. Что со мной?» Он снова вспомнил слова друида и застонал от своей глупости. Всё из-за него. Он должен был бежать домой. «Какой я идиот.»
Быстро соорудив распятие, легионеры привязали его по бокам, после чего один из них вытащил гвозди и молоток.
– Отпустите меня! – Закричал Аристон, на ломанном латинском. Когда он нервничал, он всегда забывал латынь.
– Ещё чего, – усмехнулся легионер. – Подохнешь, как собака.
– Я – сын императора! – Сказал Аристон.
Легионеры переглянулись и громко захохотали. Один из них приложил длинный гвоздь к ладони юноши и замахнулся молотком. Аристон зажмурил глаза и почувствовал неимоверную боль. Он закричал. Когда начали прибивать вторую руку, он уже не чувствовал боли и потерял сознание. Но в голове он всё ещё слышал смех легионеров…Жестоких варваров…
Гости в разноцветных одеждах – сенаторы и иные достопочтенные господа, находились в атриуме и веселились. Все праздновали Венералии – прекрасный весенний праздник в честь богини Венеры. Во дворец были приглашены поэты, актёры, танцоры и акробаты. Все были счастливы и пили вино.
Адриан восседал рядом с Урсулой и наблюдали за пиршеством. С тех пор, как император вернулся в Рим, он отдал приказ вернуть опальных из ссылки. А если точнее сказать, то его принудили это сделать. Впрочем, Эмилий не мог отдавать отчёта в своих действиях и был похож на невменяемого. С тех пор как вернулся домой, он совершенно не мог управлять огромной Римской Империей, поэтому заинтересованные лица предложили ему вернуть советника и домну в столицу, не дав тем самым погибнуть империи. Эмилий согласился.
Урсула посмотрела на Эмилия и самодовольно усмехнулась. Император сидел где-то в уголке, скорее играя роль какого-то декора, нежели правителя. Взгляд его не выражал ничего кроме горя. Он ни разу не прикоснулся к еде и не принимал участие в веселье. Рядом с ним находился его верный вольноотпущенник Катон и центурион Квинтилий, который вместе с правителем вернулся в Рим.