А еще Дэн расспрашивал учителя об отце.
О Тамионе Суотерри в свободном доступе оказалось очень мало информации. Хотя, казалось бы, главный злодей Провинций, уж биографию-то его должны были обнародовать. Но нет, не только о нем, но и самой войне никаких подробностей Дэн не нашел. А ведь всего пятнадцать лет прошло, все свидетели еще живы. Но почему-то не стремятся поделиться воспоминаниями.
Но даже то немногое, что Дэну удалось узнать, ставило его в тупик.
Он совсем не помнил родителей, а потому просто не мог быть предвзятым, отнюдь не считая, что родственные связи обязывают его оправдывать преступника. Вот только Дэн все больше сомневался, что его отец был тем преступником, которого все вокруг в нем видели.
Все в один голос твердили, что Тамион Суотерри развязал войну; что он убил сотни ни в чем не повинных магов; что он был безумцем, жаждавшем власти и – внезапно – уничтожения мира…
Дэн слабо представлял, как могут сочетаться два последних утверждения. Да и в остальном…
С кем начал воевать его отец? Он был главой министерства, которое в то время представляло собой единственный институт власти в Провинциях. Совет девятнадцати при министерстве выполнял именно совещательную функцию, реальной власти не имея. По сути Тамион Суотерри был единоличным, хоть и выбираемым, правителем Провинций. Его кандидатуру поддержало большинство магов. Так с кем он мог начать воевать? Против кого, если большинство было за него?
Насколько удалось выяснить Дэну, хотя должность первого министра была выборной, обычно премьеры не менялись до почтенного возраста. Маги довольно инертны и консервативны, так что едва ли изменили бы свой выбор, чтобы сменить главу правительства. По крайней мере, в истории Провинций такого не было. И отсюда еще один вопрос – о какой еще власти грезил правитель Провинций?
А если он сошел с ума – почему у него были союзники? Тоже жаждавшие власти? Желающие уничтожить мир, в котором живут сами и их семьи? Ведь у Суотерри тоже была семья. Жена и маленький сын. Зачем заводить семью, если хочешь погубить мир, где они живут?
Все это было странно. И еще более странно, что таких вопросов больше никто не задавал.
По крайней мере, у Дэна сложилось такое мнение.
Все, кто при нем упоминал его отца, считали Тамиона Суотерри исчадьем зла, не видя в этом никаких противоречий. Другое дело, что с Дэном в принципе мало кто разговаривал, и толком расспрашивать ему было некого.
Библиотекарь честно сказал, что не следил за новостями в те времена, в войне участия не принимал и о причинах конфликта никогда не раздумывал. Война прошла мимо него, никак не задев, а потому ничего достоверного он сказать о тех событиях не мог. Но он лично знал Тамиона Суотерри, и не особо верил, что тот мог быть воплощением зла. Новатор, рационализатор – да, и он хотел изменить мир, но не уничтожить, а сделать лучше – по крайней мере, таким его помнил библиотекарь.
Гинн Плейне с Дэном не общался, только в рамках ежедневных поручений. Учителя чаще всего делали вид, что его тут нет, да и сам Дэн не горел желанием задавать вопросы прилюдно. Так что единственным источником информации для Дэна оставался гинн Аусверри.
Скорее даже – источником типичного мнения. Аусверри охотно говорил о том, что помнил, но вопросы Дэна ставили его в тупик. И он обычно отмахивался, заявляя, что Дэн просто пытается оправдать отца.
- Зачем мне его оправдывать, если его уже нет и я никогда его не знал? – пожал плечами парень в ответ на обвинение.
- Все дети считают своих родителей самыми лучшими, - учитель хмыкнул.
- О, у меня с этим проблем нет. Мой отец действительно был лучшим, пусть и в несколько специфичной сфере, - мрачно ухмыльнулся Дэн. – Не зря же его считают великим злодеем… Я не пытаюсь его оправдать. Я просто хочу знать правду, а то, что я про него узнаю, нелогично
- Дейн, ничего другого ты и не узнаешь. Большинство магов пострадало в той войне, и все знают, что ее начал твой отец. Никто не будет задавать вопросов, пытаясь опровергнуть очевидное. Разве что… - он осекся.