Всем было интересно, как он справился с волной.
Дэн отвечал осторожно и уклончиво, не собираясь афишировать свой магический уровень. И потому был почти благодарен Рэйчу, когда тот не выдержал и ядовито бросил:
- Да что вы его спрашиваете? Это у Суотерри семейное - пользоваться таким заклинанием, не удивлюсь, если выяснится, что он же его и запустил!
- Не говори ерунды, Рэйч! – возмутилась Эвилейн. – Волна шла с озера, а Дейнар был со всеми на берегу!
- Это он тебе так сказал? – взьярился парень. – Или ты прям глаз с него не сводила, а?
- Рэйч, не юродствуй, - поморщился один из студентов, Линс. – Сложно не заметить мага в такой одежде. Если бы Суотерри уходил, это бы все увидели.
Дэн подавил вздох. Да, в его ярко-оранжевой робе особо не спрячешься. Но, с другой стороны, это и алиби.
- Я не знаю этого заклинания, - словно бы ни к кому не обращаясь, заявил он. – И никто не стал бы меня ему учить. А для нейтрализации волны вовсе не обязательно знать, как ее запускать. Мне хватило тех знаний, что я получил в гимназии. Так что твои обвинения беспочвенны.
Он взглянул на Рэйча.
- Это ты так говоришь! – тот и не думал сдаваться.
- Это факты, остынь, Рэйч, - посоветовал Олли.
- А что, все уже забыли, как его отец убил волной сотни магов? – прорычал тот.
- Я – не мой отец, - напомнил Дэн.
- Но ты – такой же преступник!
Дэн вздохнул, признавая правоту Рэйчада. Возможно, его отец – такой же преступник, как и он сам. Осужденный невинно, потому что уже не мог себя защищать.
А Дэн еще не мог. И поэтому промолчал.
Продолжить спор им не дало появление учителя. К значительному успокоению Дэна, тот лишь отметил присутствие «прогульщика», и никаких санкций не последовало. Но лекцию парень слушал вполуха, выбитый из колеи внезапным вниманием однокурсников.
Он задумался о том, что сказал Рэйч. Конечно, тот имел в виду совершенно другое, но что, если случайно оказался прав? Ведь Дэн – не преступник, он осужден безвинно. Мог ли совет сделать то же самое и в отношении его отца? Технически – мог. И даже мотив есть – власть. Но… доказательств у Дэна нет. Он так и не решился поговорить с Тэссеной, которая и сама не особо горела желанием пообщаться. Не удивительно, после их первого разговора. Хотя не факт, что она подтвердила бы его догадки или привела доказательства. Иначе война с советом уже давно бы разгорелась.
Но куда больше парня беспокоила встреча, устроенная ему Эвилейн.
Насколько он знал, Эвилейн не была ни взбалмошной, ни импульсивной. Довольно сдержанная, она никогда не забывала о чувстве собственного достоинства, и потому подобный порыв в ее исполнении выглядел… странно. Какая-то игра на публику? Не может же быть, чтобы она переживала настолько, что просто не сдержала чувств. Такое совсем не в характере юной гинны Милшерри, да и вряд ли Дэн был ей настолько дорог.
Вот только странный ее порыв не оставил Дэна равнодушным. Она была очень женственной молодой девушкой, и игнорировать это оказалось сложно. Если бы не вплетенное в Ограничитель заклинание переключения, Дэн обязательно бы попытался сойтись с Эвилейн. Но теперь для него это было чревато, а значит, следовало держаться от девушки подальше.
Меньше всего ему нужен был физический контакт с привлекательной девчонкой. И это тоже следовало учитывать в ситуации, когда общий бойкот начал слабеть.
Не хватало ему еще и с реакциями собственного тела бороться. Достаточно с него боли.
И Дэн сам не знал, радоваться ему интересу одноклассников или огорчаться.
Впрочем, больше к нему не лезли, видимо, оценив, с какой неохотой он отвечал на вопросы. Эвилейн тоже отстала от Дэна, что его полностью устраивало. Никто из преподавателей не напомнил ему о прогуле, и парень окончательно успокоился, решив, что все это происшествие обошлось для него без последствий.
Однако последствия нагнали его совсем с другой стороны.
Дэн, с тех пор, как ему разрешили свободно перемещаться по гимназии, никогда не страдал от скуки. Свободное время он тратил на книги, бассейн, разговоры с Аусверри и – изредка – на музыку. В детдоме он научился сносно играть на гитаре, хотя и не был виртуозом, и иногда заглядывал в гимназийскую музыкальную комнату, чтобы побренчать знакомые песни. Увы, иного способа послушать музыку у Дэна не было, и он радовался, что не был меломаном, умея обходиться без любимого плейлиста.