Охладить горящую кожу, затем – мазь. Хотя я не уверен, что это поможет при таких повреждениях.
Мне показалось, Дейнар потерял сознание от болевого шока, но спустя пару минут после моих манипуляций он открыл глаза, все еще страдальчески морщась. И первым делом взглянул на руну.
- И что это значит? – голос парня прозвучал слабо.
Я сглотнул.
- Ты – черный маг.
Он как-то странно скривился и пробормотал:
- Этого еще не хватало. У вас что, черная магия под запретом? Меня поэтому осудили?
- Какая черная магия? – я не понял, что он имел в виду. – Сама магия по цветам не делится, только ее уровни. От самого слабого красного к фиолетовому. За фиолетовым следует черный уровень, сейчас в провинциях только один маг такого уровня - Вердериан.
- И, выходит, я? – удивился Дейнар.
- Вердериан – уже обученный маг, - обреченно возразил я.
- И что?
- После обучения маг поднимается минимум на один уровень. Ты мог стать первым за несколько столетий белым магом.
- Мог?
- С ограничителем ты магичить не сможешь.
Дейнар нахмурился и покачал головой:
- Но я в подобном обряде точно не участвовал.
Я взглянул на него удивленно и вдруг понял.
- Думаешь, Вердериан конкуренции испугался?
- Разве что он мог узнать об этом как-то иначе, - Дейнар вздохнул и поморщился. – Оно того не стоило.
У него была странная привычка говорить неожиданные вещи как итог размышлений, процесс которых он не озвучивал. Однако я снова его понял.
- Как бы то ни было, твой уровень магии узнать следовало, без этого трудно обучать.
Я вдруг вспомнил его слова, которые пропустил мимо ушей. При первом его всплеске тюрьма едва устояла… поэтому он тут. Почему же я не обратил на это внимание, зациклившись на мысли, что парень не выше красного? Такой всплеск о многом говорит, можно было бы обойтись без обряда…
- Я понимаю, - он кивнул и с трудом поднялся.
- Так. Погоди. Ограничитель ты получил после всплеска?
- До. Кажется, Вердериан думал, что у меня нет магии.
Точно, он же об этом уже говорил, а я снова пропустил мимо ушей. Уж слишком невероятно это прозвучало. Но иначе и быть не могло, если бы всплеск произошел до нанесения ограничителя, с этим бы точно повременили. И теперь у меня не нашлось слов – по крайней мере приличных. И мне следовало обо всем этом подумать, желательно в одиночестве.
- Знаешь, на сегодня стоит закончить с магией, - решил я. – Тебе стоит подлечить повреждения и еще раз хорошенько подумать, надо ли оно тебе. Если надумаешь – завтра приходи в мой кабинет.
- Я не передумаю, - упрямо ответил он. – Спасибо.
- Что ж, тогда увидимся завтра, Дейнар.
- Называйте меня, пожалуйста, Дэн. Я не привык к имени Дейнар.
Уже открыв рот, чтобы произнести отповедь – к настоящему имени все равно придется привыкать, - я увидел во взгляде мальчишки тоску. И решил обойтись без резких слов. Старое имя ассоциировалось у него с безопасной спокойной жизнью, в отличие от нового. Он и не хочет к нему привыкать, как и к этой своей новой жизни, где у него никаких перспектив.
- Хорошо, Дейн, - я пошел на компромисс.
Все равно ведь придется смириться.
- До свидания, - вежливо попрощался мальчишка, не пытаясь возразить против такого имени.
На прощание я всунул ему тюбик с мазью и пожелал поскорее поправиться, а сам отправился к себе в кабинет.
Мне предстояло о многом подумать.
3. Дейнар Суотерри
Дэн всегда был беспроблемным ребенком. Другие дети его не трогали – знали, что даст сдачи, а воспитатели не выделяли из толпы, потому что он сам старался не выделяться. Он вел тихую спокойную жизнь воспитанника детского дома, а затем в один далеко не прекрасный день все изменилось.
Хотя, казалось бы, ничто не предвещало…
В детдоме никто не знал настоящей даты его рождения, поэтому вели отчет со дня его поступления. Темная история – шептались по углам сердобольные воспитательницы, и, хотя никто ему не рассказывал, Дэн по крупицам собрал подробности.