Откуда гинн Аусверри знал, что это заклинание известно Дейнару? И где его мог выучить осужденный? А главное – как? Он ведь даже не заклинает, а мне больно так, что хочется поскорее все прекратить. Для обучения такому мощному заклинанию пришлось бы вытерпеть сильнейшую боль, а Дейнар боится боли. Ведь этим он аргументировал свой отказ помочь?
Эти вопросы вертелись у меня в голове, но заговорить я не решилась. Мы вошли в бальную залу, и мне показалось, что за время нашего отсутствия бомба словно бы увеличилась в размерах, а молнии на ее поверхности начали мелькать чаще. Все же наше появление и творимая рядом магия не остались без последствий.
- Ну что же, - пробормотал Дейнар себе под нос, – приступим.
Он зашагал к бомбе, по пути вскинув руки и начиная рисовать руну. Одновременно он произносил слова заклинания – и в ответ бомба будто пошла трещинами. И взорвалась, едва отзвучало последнее слово заклинания.
Наверное, это было красиво – взрыв магии внутри непроницаемой сферы, созданной, чтобы уничтожить заключенную внутри нее силу. Вот только любоваться этим зрелищем я не могла.
Я кричала.
Кричала от боли, словно пламенем объявшей мои руки. Их словно пожирал огонь, и я не знала, как это можно вытерпеть. И как остановить эту боль, я не знала тоже.
Рядом рыдала Эльза – она мешком свалилась на пол, прижимая к животу руки.
Взрослые… оказались более терпеливы и просто морщились, сдерживаясь. Дейнар же словно и не чувствовал боли, достал мажистик и что-то начаровал, от чего боль стала будто бы меньше.
Как он может вести себя, словно ничего не происходит? Мы все чувствуем боль одинаково… и я даже представить не могу, какой должна быть эта боль, если ее усилить в восемь раз.
Чудовищно.
Как же наивно и глупо было винить Дейнара в том, что он испугался боли. Оказывается, до этого момента я и не знала, что такое настоящая боль.
К Дейнару подошла Тессена, и в ее руках мелькнул незнакомый мне предмет. Из него через тонкую иголку она что-то ввела Дейнару под кожу.
Боль начала утихать.
Целительница позаклинала что-то над руками Дейнара – страшными, обожженными – и его раны окутало серебристое сияние.
Боль не исчезла, но стала терпимой.
- Дейнар, прости меня, - Эльза плакала, все так же сидя на полу. – Я не представляла, что это вот так…
- Я не в обиде, - легко отмахнулся он. – Смотрите, какая красота.
Яростно бушующее магическое пламя внутри постепенно сжимающейся сферы действительно выглядело красиво. И невольно заставляло задуматься, что вот так же бушевать оно могло и вокруг нас. Если бы не Дейнар.
- А почему вы не вкололи обезболивающее сразу? – вдруг спросил он.
- Оно затормаживает реакцию, а тебе нужна была ясная голова, - отчего-то смущенно ответила Тэссена.
- Понятно, - с каким-то странным выражением произнес Дейнар, все еще глядя на сферу.
Сияние вокруг его рук медленно угасало, и за ним уже можно было разглядеть хорошо поджившие раны.
Я до боли прикусила губу, чтобы не расплакаться. Почему Дейнара вынудили терпеть такое? Он же… он ни в чем не виноват! Он просто не может быть виновен в чем-то настолько серьезном!
Я опустилась рядом с Эльзой и обняла подругу. Та все еще плакала, и я хотела ее поддержать.
Гинн Наиде кашлянул, привлекая к себе внимание:
- Гинн Плейне, хочу вас уведомить, что с сегодняшнего дня студент Суотерри больше не будет выполнять ваши поручения. Его обучение теперь будет оплачивать гимназия.
При этих словах Дейнар взглянул на директора удивленно, а затем едва заметно улыбнулся:
- Спасибо.
- Гинн Суотерри, - директор снова кашлянул, - я снимаю с вас все ограничения. С этого дня вы обладаете всеми правами обычного ученика гимназии.
- Что, и в общежитие переселите? – весело удивился тот.
Гинн Наиде нахмурился, но неожиданно согласился:
- Я постараюсь изыскать…
- Не нужно, мне и в подвале хорошо, - перебил его Дейнар и улыбнулся шире: - Но я оценил. Благодарю.
- Это нам следует тебя поблагодарить, - гинн Наиде поморщился и вздохнул: - У меня просьба ко всем присутствующим. Не распространяйтесь об этом… происшествии. Иначе нас просто закроют.