Я удивленно взглянул на парня. Из всего, что сказала Тэсси, его заинтересовало именно это?
- Никто не знает. Демонстрация началась внезапно, репортеры не успели, - Тэсси пожала плечами. – Совет позднее утверждал, что они требовали отменить возвращение, опасаясь за свою жизнь.
- Значит, войну освещало исключительно мнение совета? – уточнил Дейнар.
- Дейн, на ровном месте такие слухи не появляются, - воззвал я к разуму мальчишки. – Маги не просто так сплотились вокруг девятнадцати придворных. Погибали и сторонники совета.
- И сколько сомневающихся склонилось на сторону совета благодаря этим смертям? – холодно осведомился он.
Я хотел возразить, но вдруг подумал – а что, если это правда? Если войну начал совет, уничтожив демонстрантов и заперев Суотерри? Чтобы он не мог выйти и доказать свою невиновность? А затем, прикрываясь его именем, совет просто устранял строптивых?
Самое страшное, что эта версия была вполне жизнеспособной. До войны совет был лишь совещательным органом, не имея никакой власти. Теперь девятнадцать придворных управляют Провинциями. Нет никого, кто мог бы сдерживать их. Но ведь не случайно в свое время король передал власть министерству, а не советникам? А теперь, выходит, совет захватил власть.
В отличие от Исчадья, у них был мотив для всех этих преступлений. Но признать это…
Страшно.
- Это – та правда, которая известна противникам совета, - вздохнула Тэсси почти виновато. – Но доказательств нет. Только предположения. Но у совета есть возможность заткнуть недовольных.
- Жесть какая-то, - пробормотал Дейнар. – Почему совету так легко поверили?
- А что магам оставалось? Мы внезапно лишились руководства, а совет всегда вызывал доверие. Это же придворные, прямые потомки первых соратников короля. Самые уважаемые члены общества.
Последние слова прозвучали с горечью.
- Понятно, - Дейнар ссутулился. - Спасибо, что рассказали.
- Я лишь подтвердила твои догадки, верно? – она улыбнулась печально. – Не злись на магов. Со стороны видно лучше, а для тех, кто живет с этим, куда проще принять привычное, чем размышлять над нестыковками.
- Я не злюсь, - взглянул он на нее. – Глупо было бы, спустя столько лет… а восстанавливать справедливость – это развязать новую войну, верно?
- Ни один маг на твоем месте не отказался бы, - невесело усмехнулась Тэсси.
- Значит, обществу повезло, что на моем месте – я, - а вот его улыбка вышла беспечной.
Конечно, слова Тэсси не стали для него откровением, он изначально предполагал нечто подобное. Это я, тот самый маг, кому проще принять привычное, был поражен только предположением, что это может быть правдой. И мне требовалось время, чтобы уложить это в голове.
Уже позднее, оставшись с Тэсси наедине, я все же спросил:
- Неужели есть маги, которые обвиняют совет в развязывании войны?
- Есть.
- И они столько лет молчат? Почему не попытались сказать об этом еще тогда, когда совет был еще не настолько силен?
- Поначалу, когда Министерство было уничтожено, совет выглядел единственной достойной альтернативой. Даже если они виновны – лучше они, чем хаос и полная разруха. Тогда казалось, все можно исправить, в любой момент. Никто не думал, что их правление будет отличаться от всего, что делало Министерство. Но совет поступил умно, введя браслеты для неблагонадежных. Сразу угроза и защита. Отмеченные утратили доверие общества, а затем их понизили в правах и лишили имущества, окончательно обезопасив от голоса правды.
- Но это же ужасно, - растерянно сказал я.
- Это устраивает большинство. Если бы Дейнар согласился, мы могли бы продемонстрировать его как самоуправство совета, и это подорвало бы веру к ним. Тогда и остальному бы могли поверить. Но не все, к сожалению.
- Война стала бы неизбежна…
- Будь у нас доказательства того, что совет всех обманул, войны бы не было, - Тэсси вздохнула. - Если бы все общество восстало против них. Тогда даже союзники бы от них отвернулись.
- Но доказательств нет. А логических рассуждений недостаточно, - это я знал по себе.
Тэсси согласилась, а я с сомнением думал, так ли это хорошо, что Дейнару не нужна война. Определенно, обществу магов стоило бы ограничить власть совета, пока не стало слишком поздно.