- К чему ты это? – Дэн искренне недоумевал.
- Поэтому Рэйч на тебя в свое время и взъелся, - словно бы и не услышал его Тай. – Он оказался прозорливее меня и сразу увидел в тебе конкурента.
- Конкурента? – изумился Дэн.
Уж кем-кем, а конкурентом он никому не был.
- Да. Тебя никогда не удивляло то, с каким рвением он пытался от тебя избавиться? Ничего личного – просто устранение конкурента.
- А почему не тебя, в таком случае?
- У нас был паритет. Разделение сфер влияния. И Рэйч долго к этому привыкал. А тут – ты.
- Осужденный, изгой, всеми ненавидимый, - Дэн сложил руки на груди, не скрывая сарказм. – Стопроцентный конкурент.
- Да, меня это ввело в заблуждение. Его – нет. Он сразу увидел твой потенциал. Ты пришел изгоем, но прошла одна треть года – и что мы видим? С тобой общаются, тебя пригласили в оркестр, на твоей стороне аристократ… И ты даже особых усилий не прикладывал, чтобы кому-то понравиться.
- Но ведь это только на пять лет, а затем меня запрут в тюрьме, так что конкуренцию я никому не составляю.
- О… - Тай усмехнулся. – Ты несколько ошибаешься насчет пяти лет.
- Почему?
- Тебя отправят в тюрьму сразу после бала. Могли бы и раньше, но я за тебя попросил. Не хотел, чтобы оркестр потерял одного из музыкантов прямо перед выступлением.
Дэн нахмурился:
- Ты накурился, что ли? С чего это совет стал бы к тебе прислушиваться? Отчитываться перед тобой? И вообще, тюрьма не выдержит моих всплесков. Поэтому я здесь.
- Видишь ли, глава совета – мой отец, - Тай взглянул на Дэна с превосходством. – Он долго не хотел меня признавать, но тут появился ты, и я вдруг стал ему нужен. Так что считай мои слова маленькой благодарностью за семейное воссоединение.
- Вердериан – твой отец? – новость Дэна изумила.
- Да. И он приказал оборудовать в тюрьме камеру специально под твои всплески. Так что в обучении ты больше не нуждаешься. Я предупреждаю тебя, чтобы ты успел попрощаться со всеми, кто тебе стал дорог.
- В качестве благодарности? – тихо спросил Дэн.
- Да. И в честь той дружбы, которая могла бы у нас быть. Пользуйся оставшимся временем с умом.
И Тай ушел, оставив огорошенного Дэна наедине с самыми мрачными мыслями.
16. Эвилейн Милшерри
Дружить с Дейнаром было очень легко, хотя я не слишком общительная. Но он… я будто всю жизнь его знала. Мы болтали по переговорнику вечера напролет, обо всем на свете, и это мне не надоедало. Эльза посмеивалась над моей восторженностью, но не уставала мне напоминать, чтобы я не увлекалась им слишком сильно. С этим парнем отношения невозможны…
Но так желанны.
В нем было все, что могло привлечь меня – благородство, уверенность, спокойствие, галантность и чувство юмора. Но Ограничитель делал его недоступным. И от этого хотелось плакать, потому что, будь Ограничитель стандартным, на него можно было бы закрыть глаза.
Но даже так, держась на расстоянии, я наслаждалась нашим общением. И ничуть не жалела, что отправилась с ним на дуэль, хотя это стоило мне немалых нервов.
Признаюсь, я удивилась, узнав, что целый аристократ, практически выпускник, снизошел до дуэли с осужденным. Еще больше меня удивило место, которое он для этого выбрал. Это было очень подозрительно, но я до последнего надеялась, что Иснериан продемонстрирует благородство и выполнит условия дуэли. Надежда растаяла, когда нас разделила решетка. Подлость этого мага оказалась настолько велика, что он без колебаний обрек на смерть нас вместе с Суотерри, и ничуть об этом не переживал. Поэтому я лишь позлорадствовала, когда его самого заперли с нами. Но у меня хватило ума держать мысли при себе, в отличие от Эльзы. Определенно, она очень сильно разозлилась на аристократа.
И всю дорогу старательно это демонстрировала.
Идея пройти лабиринт меня не вдохновила, но я искренне полагала, что он обезврежен и безопасен. И потому для меня стало потрясением нападение щупалец из бездны. Если бы не реакция Дейнара, там бы мы и погибли.
Осознать это оказалось непросто, продвижение по лабиринту мгновенно перестало выглядеть легкой прогулкой.
Думаю, Дейн ощущал вину за то, что мы с Эльзой очутились в лабиринте, и потому старался максимально нас обезопасить. Он был сама осторожность, в отличие от Иснериана, почему-то решившего, что он в состоянии справиться с любой опасностью.