Вот только Дейнар не желает спасения такой ценой. Он против – и мне остается только надеяться, что он передумает.
А пока – выполнить его последнее желание на воле.
К сожалению, у меня не получилось сопровождать их на экскурсии. Я не был куратором курса, да и свои занятия отменить не мог. Но сомнений, что Дейнара доведут до министерства, у меня не было. Ведь это – часть экскурсии, и не вызовет подозрений.
Я как раз сидел в кабинете, готовясь к последнему на сегодня занятию, когда мой переговорник вдруг ожил.
С изумлением я смотрел на разговор двух могущественнейших магов Провинций. Разговор, состоявшийся пятнадцать лет назад.
Разговор, переворачивающий с ног на голову все представления о минувшей войне.
Тэссена была права. Как и Дейнар, не веривший в виновность отца. Я полагал его предвзятым, но ошибался.
Как и большинство магов, принявших вину Исчадья.
А затем меня ждало еще одно потрясение, когда я увидел обращение Тамиона Суотерри вживую – хотя тот считался погибшим вот уже пятнадцать лет! Но он и впрямь был жив, о чем свидетельствовал Дейнар, которого Тамион продемонстрировал всем Провинциям. И заодно обвинив Вердериана в издевательстве над юным Суотерри.
В этот момент Дейнар вовсе не выглядел тем бандитом, каким показался мне при первой встрече. Его вид, растерянный, какой-то беззащитный, как нельзя более подходил невинно осужденному, подтверждая правоту его отца.
Поэтому слова об аресте членов Совета не вызвали ни малейшего отторжения.
Я бы восхитился игрой Дейнара, если бы не знал, что он не играет.
Едва трансляция завершилась, я бросился в кабинет гинна Наиде.
- Вы видели? – ворвался я к нему, и обнаружил, что не первый.
- Все видели, - страдальчески потер он виски.
- И что будем делать?
Гинн Наиде взглянул на меня удивленно:
- Продолжать работать. Мы не стража и не политики, уверен, со всем этим разберутся без нас.
- Но, гинн Наиде! – запротестовала одна из преподавателей. – Это же… это немыслимо! У нас учится мальчик, которого невинно осудили на полный Ограничитель! А его отца обвинили в чудовищных преступлениях, которые он не совершал! И все это сделал тот, кому мы доверили власть, поддержку закона и порядка! Нас всех обманули, а вы предлагаете это игнорировать?
- А что предлагаете вы?
- Мы должны помочь министру Суотерри произвести аресты придворных! – горячо воскликнул еще один преподаватель. – Продемонстрировать ему поддержку народа!
- Да! Нам не нужен во власти узурпатор и преступник, замысливший убивать недостаточно сильных магов! – подхватили еще несколько голосов.
- Мы должны пойти к резиденции придворного и заставить его сдаться в руки правосудия! – включился я.
Я чувствовал злость. Нас обманывали пятнадцать лет! Пятнадцать лет рисовали образ врага, глядя в зеркало! Браслеты неблагонадежности, конфискация имущества, понижение в правах, постоянные ограничения – мы послушно терпели, потому что наивно верили, что нам не желают зла, ведь зло ими повержено! Нас не просто обманули – обманули в лучших чувствах. Выставили глупцами, доверчивыми баранами…
И мне не понравилось, когда я это осознал.
- А кто останется с детьми? – возразил на все наши выкрики директор. – Мы несем за них ответственность. Я понимаю ваши чувства, ваш гнев и желание действовать. Но нам нужно сохранять спокойствие. Ситуация разрешится, с нашей помощью или без нее. Но если пострадают дети - это будет наша вина. Как, по-вашему, придворные будут пытаться удержать союзников? Угрожая их детям!
Я переглянулся с коллегами. Да, никто из нас об этом не подумал. Но тем, кто не раздумывая обрек ребенка на полный Ограничитель, ничего не стоит захватить других детей и шантажировать их родителей. А еще у нас учится наследник рода Иснериан. Да, определенно, детей нужно охранять.
- Тогда нам лучше укрыть детей в бальной зале, - предложил я. – Там есть панели, если будут новости, мы увидим. И, в случае чего, сможем принять меры.
- Прекрасное предложение, - кивнул гинн Наиде, словно и не планировал именно это.