Он понял это по поведению матери. То, как она отводила взгляд; с каким безразличием слушала историю жизни совершенно чужого ей парня; как тяготило ее его присутствие… Те родственные узы, что он почувствовал, когда увидел ее, совсем не затронули эту женщину. И Дэн не посмел навязываться, чувствуя странную вину за то, что вырос. И то, как спокойно, будто норму, восприняла она его неуверенное «вы», окончательно убедило его, что она не видит в нем сына.
Осознавать это было горько, но он ее понимал. Сейчас Дэн совсем не походил на милого годовалого ангелочка, каким она его знала, и едва ли ей хотелось разглядывать родные черты в каком-то бандите, которым он сейчас выглядел.
Но Дэн еще надеялся, что его признает хотя бы отец. А потому упорно дожидался его возвращения.
- Добрый вечер, - поздоровался он, когда Тамион зашел в гостиную.
- Дейнар? – удивился тот. – Прости, я очень устал.
В груди Дэна что-то противно заныло от осознания, что и отец видеть его не хочет, и он отвернулся, пряча разочарование:
- Извините.
- Дейнар, - оклик отца застал его уже на пороге комнаты.
Дэн взглянул на отца – тот хмурился:
- Не нужно мне выкать, сын. Мы, конечно, не знакомы, но не чужие ведь друг другу. Я твой отец, и ты можешь обращаться ко мне соответственно.
- Хорошо, - Дэн кивнул, подумав, что мама не предложила ему даже этого.
Тамион вздохнул:
- Ты хотел о чем-то поговорить?
Никакого желания разговаривать с сыном он не демонстрировал. Дэну стало неудобно, и он пожал плечами:
- Я просто хотел узнать, как у вас… у тебя дела. Ничего важного или срочного.
Как ни странно, его слова будто бы успокоили Тамиона. Он сел на диван и похлопал рядом с собой, приглашая Дэна присесть.
Парень подчинился, искоса разглядывая отца. Тот и впрямь выглядел измотанным, он сидел, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза.
- Знаешь, Дейнар, я всегда отличался предусмотрительностью. И мне горько осознавать, что я допустил непозволительную беспечность, когда дело коснулось тебя и твоей безопасности. Я понадеялся на столько допущений. Что Вердериан не посмеет покуситься на жизнь сестры. Что он не сумеет обнаружить тебя. Что не станет причинять вред ребенку. Моя неоправданная уверенность, что с тобой ничего плохого не случится, едва не стоила тебе жизни. И стоила магии безо всяких едва.
- Он… убил мою бабушку? – услышал важное Дэн.
- Да. Пятнадцать лет назад. Еще во время войны. Мы не знали. Мы отправили тебя в неизвестность, никак не обеспечив безопасность, - он открыл глаза и взглянул на сына.
- У вас не было возможности все предусмотреть, - утешил его Дэн.
- Я был слишком обеспокоен собственным выживанием и просто не подумал о тебе, - глухо ответил Тамион.
- Но от этого зависели еще три сотни жизней, - возразил Дэн. – Ты думал не о себе.
Отец улыбнулся печально:
- Мне даже в страшном сне не могло присниться, что с тобой сотворят такое. Ты… мало кто на твоем месте мог бы выдержать все это. Я горжусь тобой.
Это звучало так искренне, что Дэн поверил и улыбнулся благодарно:
- Спасибо, отец.
- Я обязательно найду способ избавить тебя от Ограничителя, - пообещал Тамион. – Но… это займет много времени. И придется думать, как не позволить настоящим преступникам снять Ограничитель, когда это станет возможным.
- Я понимаю, - Дэн кивнул. – Я подожду.
Все равно ничего другого ему не оставалось. Но последние слова отца ясно дали ему понять – его проблема для отца отнюдь не первоочередная.
Но истерить и требовать, чтобы отец немедленно избавил его от Ограничителя, Дэн, разумеется, не стал.
Он вообще не рассчитывал, что это когда-нибудь получится.
- Тебе надо отдохнуть, - Дэн поднялся. – Сегодня был трудный день.
- Тоже отдохни, Дейнар, - кивнул Тамион.
После разговора с отцом Дэн надеялся, что родители все же оттают. Но все последующие дни, которые его группа провела в министерстве, и отец, и мать старательно избегали оставаться с ним наедине. И Дэн не навязывался, надеясь, что родители все же привыкнут к нему и захотят хотя бы узнать поближе.