- Ого. Они же и виноваты остались?
- Я сейчас понимаю, какой был тварью. И окружение подбирал соответствующее. Но мне удалось исправиться, а им – нет. Так что… спасибо тебе.
- Думаю, тут стоит поблагодарить Эльзу, - Дэн улыбнулся.
- Эльза, скорее, результат, - задумчиво ответил Иснериан. – Знаешь… я ведь счел, что ты – идеальная жертва. Осужденный, сирота, нищий – ты ничего не мог противопоставить мне. Но за тебя вступился гинн Аусверри, и я затаил злобу. Все думал, как отомстить и снова не выставить себя дураком. И тут я услышал о лабиринте. А потом сам попал в ловушку, которую планировал для тебя. Ты спас мне жизнь, зная, что я хотел тебя убить, и ничего не требуя взамен. Это буквально разрушило мою картину мира. И заставило задуматься. Как тот, у кого ничего нет, может поступать столь благородно, в то время как я, наследник Придворного, аристократ, трачу жизнь, пытаясь доказать собственную значимость? При этом, используя дарованное мне при рождении, я даже не стараюсь прославить свое имя, а только подличаю, пользуясь безнаказанностью. Разве это достойно аристократа? Понимаешь, я подумал об этом впервые в жизни! И уже не мог не думать. А Эльза… она смотрела на меня с презрением, как никто не смел до нее. И особенно девушки. Но у нее было право на это презрение. Ведь я подверг ее жизнь опасности, в то время как придворные должны защищать магов. О чем я тоже благополучно забыл. Так что… знакомство с тобой позволило мне переосмыслить свою жизнь. И в результате – сохранить магию. Я благодарен тебе. И рад, что с тобой все в порядке теперь.
Не дожидаясь ответа, Иснериан ушел. Дэн смотрел ему вслед удивленно – он не ожидал такой откровенности. Но узнать, что помог кому-то исправиться, оказалось приятно. Дэн осознал, что ему в принципе нравится помогать другим. И теперь он мог себе это позволить.
Стать тем героем, каким видела его Эвилейн.
В их группе магия не покинула никого. Даже Крейна, хотя тот и запустил волну: не со зла ведь. Впрочем, Дэн подозревал, что дело в возрасте – они были слишком юными, чтобы успеть запятнать себя подлостью. Даже Тай, шпионивший на отца, продолжил учебу. Хоть и ходил мрачнее тучи. Понимал ли он, какую роль сыграл в падении своего отца? Та экскурсия была внезапной, и при желании связать ее со своим предупреждением Тай вполне мог.
Они не были друзьями, и родство их являлось не особенно близким, но – вольно или нет – Тай своим вмешательством помог Дэну. Поэтому парень решил оказать ответную услугу. Поговорить и, выяснив, что гнетет Тая, чем-нибудь помочь. В конце концов, возможность теперь у Дэна такая была.
Он впервые сам начинал разговор с Таем, и застать того в одиночестве не составило труда.
- Я думал, вокруг тебя всегда кто-то есть, - заговорил Дэн.
- А я удивлен, что вокруг тебя никого нет, - усмехнулся Тай. – Ты ведь теперь… звезда.
Было довольно непривычно услышать такое определение из большого мира здесь, в Провинциях. Дэн усмехнулся:
- Пока держатся на расстоянии, чтобы не обжечься ненароком. Никто пока не знает, как вести себя со мной.
- Доволен собой, да? – мрачно осведомился Тай. – И от Ограничителя избавился, и доброе имя вернул…
- Ты говоришь так, будто это плохо, - заметил Дэн.
- Нет, тебе-то хорошо, - Тай сложил руки на груди.
- А кому плохо? – удивился Дэн. – Тебе, что ли?
- У меня только начали налаживаться отношения с отцом! А теперь он остался без магии, его объявят преступником, и я снова останусь без наследия!
- Эй. Даже если он тебя не признал, ты – его единственный сын, а значит, наследник, - напомнил Дэн. – Ты имеешь право на его имя. Обратись в суд, уверен, тебе не откажут в наследстве.
- И носить всеми проклинаемую фамилию Вердериан? Мне совсем не хочется на твое место, - зло ответил Тай.
- Да что ж вам не дает покоя мое место, - вздохнул Дэн. – Не беспокойся, моя ситуация тебе не грозит. Никто не осудит тебя за фамилию. Тебе не придется носить Ограничитель и справляться с всеобщей ненавистью. Потому что сын за отца не отвечает. Я был единственным исключением.
- И что, твой отец не станет отыгрываться на мне?
- Нет. Он точно не повторит то, что делал Вердериан. Ты можешь не опасаться получить свое наследие.