- Эй, что это с ним? Он болен? Зараза какая-то?
- Все на пол! Это всплеск!
С тонким, едва слышным звоном пружина внутри Дэна лопнула, все вокруг затряслось, обжигающая волна прокатилась по его телу, дикая боль пронзила и без того истерзанные руки, и Дэн наконец-то отключился.
Сознание возвращалось волнами, на мгновение проясняясь и вновь ныряя в спасительную темноту. Коротких прояснений не хватало на то, чтобы понять, где он и что происходит вокруг, но голоса, звучащие рядом, он слышал, хотя и почти не воспринимал, о чем они говорят.
- Бездарный, да? Вы мне под ограничитель подсунули необученного мага! – агрессия.
- У него не было всплесков со дня совершеннолетия! – досада.
- В большом мире? Без соприкосновения с магией? Вы ему хоть немного времени на адаптацию дали? – злость.
И тот же голос:
- Я не позволю оставаться здесь необученному магу. Тюрьма для этого не предназначена.
- Но это…
- Вы проблему создали, вы и решайте. Тюрьма при первом-то всплеске едва устояла, в следующий раз жертв не избежать.
- Совет против…
- Почему вы не оставили мальчишку там, где нашли?
- Чтобы его нашли другие?..
Разговор воспринимался фрагментами, с долгими паузами – скорее всего Дэн в это время просто проваливался в беспамятство. И только окончательно придя в себя, он узнал один из голосов – он принадлежал Вердериану. И маг явно был недоволен упрямством собеседника. Начальника тюрьмы? Смелый мужик, раз возражает главе совета. Впрочем, это Дэн отметил мельком, потому что вместе с сознанием вернулась и боль. Пока – только в руках, странное тянущее чувство в груди прошло. Но Дэн все равно чувствовал себя ужасно.
Боль пульсировала, отдаваясь во все тело, ноздри забивал жуткий запах горевшего тела, и в голову закралась предательская мысль, что, возможно, смерть для него была бы проявлением милосердия. Но в следующий момент Дэн стиснул зубы, твердо сказав себе, что в этом мире можно исправить все, кроме смерти. Раны заживут, боль пройдет, и рано или поздно, но он придумает, как вернуться к нормальной жизни. Просто нужно немного потерпеть.
- Пришел в себя? – голос показался Дэну незнакомым, и, повернув голову, он увидел врача – того самого, что осматривал его по прибытии в тюрьму.
Спорил с Вердерианом точно не он.
- Кажется, - кивнул Дэн. – Что со мной?
Он попытался пошевелиться, и едва сдержал стон – каждое движение отдавалось вспышками едва переносимой боли. Но даже к такой боли можно привыкнуть.
- Всплеск, - непонятно пояснил врач. – Первый, видимо, да через ограничитель, вот и прошлась отдача по организму, - мужчина пожевал губу и вдруг куда мягче сообщил: - Не беспокойся, такого больше не повторится. Тебя переведут в гимназию, там ты научишься контролировать всплески.
- В гимназию?
- Для обучения юных магов. Тебя перевезут сегодня же.
- А можно мне обработать раны? – боль была просто невыносимая, и, взглянув на свои руки, Дэн даже испугался – багровая от ожогов кожа, глубокие черные рубцы с неровными краями, жуткая мешанина рваных линий, уродующая предплечья…
Когда это было рисунком, выглядело оно куда приличнее.
- Нет. Совет запретил оказывать тебе лекарскую помощь, - хмуро ответил врач. – Так что советую не попадать в переделки.
- А вы клятву Гиппократа не давали? – осведомился Дэн, морщась и отводя взгляд от ран.
- Что? – мужчина растерялся, потом нахмурился и мрачно ответил: - Здесь против совета никто не пойдет. Лечить тебя никто не будет, поэтому лучше тебе не болеть. Ничем.
С этими словами он вышел из комнаты, а Дэн, наконец, огляделся.
Комната представляла собой, скорее всего, врачебный кабинет, если судить по светлым стенам и кушетке. Правда, окно здесь было зарешечено, но возле него располагался стол и закрытый шкаф – то ли с лекарствами, то ли с бумагами.
Едва сдержав стон, Дэн поднялся. Стоило попробовать воспользоваться отсутствием врача и поискать обезболивающие. Ожоги ныли, и смиряться с отказом доктора помочь ему справиться с болью Дэн не собирался. Однако не успел он подойти к шкафу, как в кабинет вошли двое в знакомых уже мундирах, они ловко нацепили на него наручники и поволокли прочь. Впрочем, о сопротивлении Дэн и не помыслил – не в том он был состоянии.