Или зима, так что ждать нужного сезона необходимости нет. Захотел купаться – езжай в одну провинцию. Захотел кататься на лыжах – в другую.
В принципе, как и в большом мире, были бы деньги.
Собственно о магии Дэн ничего прочесть не успел, только и заглянул в учебник по защитной магии, где сразу же наткнулся на заклинание каменной кожи. Дэну оно показалось довольно простым - нужно было лишь начертить незамысловатую руну и произнести активирующие ее слова, но никакого эффекта не произвело, когда Дэн не удержался и воспроизвел его.
Этот учебник вместе с остальным комплектом ему вручил Фауше, пояснив, что учебники будут выдаваться в первый учебный день, но Дэну, поскольку он уже живет в гимназии, необходимости ждать нет.
Да, гимназии являлись своего рода интернатами, студенты жили здесь шесть дней в неделю, выбираясь домой только в единственный выходной. Почему так, с ходу Дэн ответа не нашел.
Нагруженный комплектом учебников, Дэн в половине седьмого с сожалением покинул библиотеку и отправился в подвал, где ему предстояло жить в ближайшие пять лет без права выхода из гимназии – даже в воскресенье. К немалому его удивлению, директор сдержал слово – теперь в его камере стояли кровать, стол и даже шкаф. На столе лежали стопки одежды и постельных принадлежностей, что Дэна обрадовало. А вот матрас огорчил – он был совсем тонкий, и на деревянном основании кровати комфорту практически не способствовал.
Но хотя бы не на голом полу спать.
Дэн расстелил постель и уже хотел взглянуть на одежду, которую ему приготовили, но не успел. Решетка камеры с лязгом захлопнулась и свет в подвале погас.
- Ну прекрасно, - пытаясь хоть что-то рассмотреть в окружающей темноте, проворчал Дэн. – Ни в туалет сходить, ни позаниматься… Сиди в темнотище двенадцать часов!
Быстро скинув с себя тюремную робу, Дэн растянулся на неудобной кровати. Обожженные руки немедленно заныли, голова пухла от всей той дичи, которая случилась с Дэном в последнее время. Он думал, что так и проваляется до утра, но неожиданно быстро уснул, ни о чем толком не успев подумать.
Надо найти гинна Аусверри – только и мелькнула мысль, прежде чем раствориться в благословенном сне.
4. Эвилейн Милшерри
Первое занятие по теории магии я ждала с нетерпением. Конечно, в школе нам преподавали магические формулы – графичекие и звуковые, но их было прискорбно мало. Да и недостаточно выучить формулу – требовалось понимать, что и как делать, чтобы все сделать правильно. А еще – сразу после теории магии следовала практика, и мне безумно хотелось наконец активировать мажистик и почувствовать контроль над собственной магией. Всплески мне уже успели надоесть – ничего интересного в хаотично вырывающейся сырой магии нет.
Признаюсь, первый учебный день меня разочаровал. Общеобразовательные предметы были точно такими же, как в школе, разве что изучать их нам предстояло более углубленно. Но я все равно не почувствовала разницы с оставленной школой. Даже обидно. Да еще и этот осужденный постоянно бросался в глаза из-за своей робы, которую даже не удосужился сменить. Хотя стоило признать – больше он ничем не выделялся. Сидел тихо, никого не задирал, сокурсников игнорировал. Располагался неизменно в дальнем углу аудитории, будто старался держаться подальше от всех. В целом, никаких бандитских замашек он не демонстрировал.
Но я все равно его боялась.
Я даже выполнила свое намерение – позвонила отцу и поинтересовалась, имеет ли осужденный право учиться в гимназии. Выслушав мой сбивчивый рассказ, папа пообещал все выяснить и велел не паниковать, чем меня немного успокоил. Вот только, как он выяснил, поделать с новым учеником ничего нельзя – его определил к нам Совет, а решения Совета не оспариваются. И, хотя я это уже знала от директора, все равно расстроилась. Я привыкла, что все мои проблемы папа решает сразу. Пусть даже проблем у меня пока в жизни особых и не было.
Как ни странно, на теории магии осужденный тоже присутствовал. Меня это удивило, ведь магичить он не мог, а зачем слушать теорию, если практики не будет? Видимо, преподавательница была в этом со мной согласна, потому что, едва представившись, недовольно заявила: