- Гуляла, - призналась я, с удивлением обнаружив, что это заняло у меня куда больше времени, чем мне казалось.
- Так долго?
- А ты знаешь, что гимназия заставляет осужденного работать? – невпопад ответила я.
- Конечно, - неожиданно заявила она. – Это не секрет. Он же нищий, как иначе он сможет оплатить учебу и проживание?
- Почему – нищий? – не поняла я.
- Ой, Эвви, ну что ты, как маленькая. Это содержание в тюрьме идет за государственный счет, а так как он не в тюрьме, то никто его тут не содержит. А имущество его отца давным-давно конфисковали, так что этот парень – самый натуральный нищий.
Я кивнула. Мне стало понятно, почему Рэйч заявил, будто Суотерри тут из милости.
- Но ведь отработать можно и после обучения. Это же тяжело – совмещать…
- Это его вина. Он мог быть законопослушным и учиться в кредит, - равнодушно пожала плечами Эльза и тут же перевела тему: - Твое платье готово?
Платье.
Через неделю состоится наш первый в гимназии бал. Бал весеннего равноденствия. И от нас, первокурсников, требуется только принарядиться – всю праздничную программу готовят старшие курсы. Конечно, на первом балу хочется блистать, поэтому к своим нарядам мы подошли серьезно. И мне, и Эльзе платья шьют на заказ, и стоят они маленькое состояние. Мама лишь отмахивается – первый бал бывает раз в жизни, и это не школа – уже гимназия, так что можно и шикануть. До этого момента я была с ней согласна, но…
На отданные за платье средства можно было бы год учиться в гимназии. И вроде бы, какое мне дело до Суотерри, который действительно сам выбрал свою судьбу, но отчего-то становится стыдно за подобное расточительство. Может, он поэтому и преступил закон, что остался без средств к существованию?
Но, разумеется, обсуждать благотворительность с Эльзой я не стала. Она ясно дала понять, что судьба осужденного ее не интересует. Ее предметом интереса был совсем другой человек.
- На выходном будет последняя примерка, - со вздохом ответила я.
Гадкий Суотерри. Отравил мне весь праздник! Определенно, надо держаться от него подальше, пока он не испортил мне жизнь еще больше.
5. Ардин Аусверри
Мне бы стоило готовиться к новому учебному году, а я носился с одной-единственной проблемой, имя которой – Дейнар Суотерри. В тот день, когда мы познакомились, я честно постарался обдумать все, что узнал от парня, но единственное, что уяснил точно: этот мальчишка – бомба замедленного действия. Если о нем станет известно определенным лицам; если они узнают, что с ним сделал совет; если станет известно о нарушениях, которые совет допустил…
Новой войны не миновать.
После упразднения министерства совет девятнадцати придворных стал единственной властью в провинциях. Нам обещали мудрое и справедливое правление, и после войны многие на это купились. Никому не хотелось повторения бойни, и мысль, что теперь некому контролировать власть, ставшую абсолютной, задвигалась на окраины общественного сознания. Совет справлялся, поначалу, но советники – это обычные маги, и испытание властью держали не очень хорошо. За последние пятнадцать лет в магическом обществе довольно сильно затянули гайки, мало-помалу ограничивая свободу и возможности для более слабых магов. Совет вел планомерную политику магического превосходства, но настолько тонко и незаметно, что большинство этого просто не замечало.
Пока.
Были маги, которые пытались противостоять нововведениям совета, но к ним не прислушивались. Боялись войны. А у оппозиции не имелось никаких серьезных доказательств злоупотребления советом властью. Уменьшили квоты для слабосилков? Экономия средств после войны. Повысили цену артефактов? Казне нужны средства на восстановление провинций. Ограничили свободу перемещения? Выравнивают демографическую ситуацию в провинциях. И таких примеров – тьма, но на каждый новый закон есть оправдание, которое обыватели молча примут.
А тут – необученный маг с полным Ограничителем, наследник Исчадья, жестоко наказанный без вины… Без особой вины. Мальчик, которого хотели спрятать от общества, ничем это не объясняя – и игнорируя постулат, что сын не отвечает за деяния отца.
Прецедент! Маги будут напуганы таким произволом, и оппозиция сможет поднять голову, наконец раскрыв преступные намерения совета. А выступления против совета приведут к стычкам, и, как результат, к новой войне.