- Спасибо.
Он тоже понимал, что это бессмысленно, но не хотел сдаваться. Этот мальчишка намеревался взять от магии все, что сможет. А я вдруг осознал, что очень хочу ему помочь.
И как жаль, что о нем нельзя сказать Тэсси.
Я не большой специалист в лечебных заклинаниях, не мой профиль, а вот она – настоящий лекарь, прирожденный. Она могла бы исцелить руки Дейнара за пару дней. Конечно, обезболивание на него не действует, но, к счастью, рун, отменяющих лечебные заклинания, не существует. Но, если показать ей Дейнара – придется все рассказать, а это чревато.
- Это проходят на старших курсах, но тебе пригодится, поэтому сегодня давай разучим ледяные браслеты. А завтра я научу тебя упаковывать заклинания в мажистик. В твоей ситуации это хорошее подспорье, - заявил я щедро.
Ледяные браслеты – сложное заклинание, комбинирующее несколько других, которые Дейн еще не знает. Но я уверен – этот мальчишка сумеет его освоить, как бы тяжело не пришлось, ведь это в его интересах.
Создание воды – извлечение влаги из окружающего воздуха.
Перемещение водяного потока в нужную область.
Охлаждение температуры воды до требуемой.
И все это нужно освоить магу, который едва научился ставить защиту.
Признаюсь, я сомневался, что у нас получится. Но ошибся. И, наблюдая, как шипя от боли Дейнар создает вокруг предплечий ледяную корку, я не мог не думать о том, что парень – настоящий уникум. Никому в его возрасте и в его положении такое было не под силу.
Мне всегда казалось, что единственное отличие низкоуровневых магов от высокоуровневых – это мощность заклинаний, которые они могут генерировать. Но теперь я знал, что отличие еще и в этом – скорости усвоения новых заклинаний. А значит, и в производстве новых.
Магу уровня черный нет необходимости тренироваться изо дня в день, чтобы освоить новое заклинание. Должно быть, белый уровень заклинает так же просто, как дышит.
Жаль, мне этого не увидеть, ведь до белого уровня Дейнару не подняться.
- Больно? – сочувственно спросил я, когда наледь на его руках растаяла.
- Терпимо, - улыбнулся он бледными губами.
Мне захотелось что-нибудь разбить.
Он не обязан был терпеть. Он должен был войти в стены гимназии, как уникальный ученик, получить все привилегии и не думать о выживании, о боли, о выборе – учиться магичить или позволить ранам зажить. Почему так? Почему у Исчадья – такой сын? Обреченный на всеобщую ненависть, на тюрьму, на Ограничитель? Ведь мальчишка ничем этого не заслужил.
Даже если он преступил закон, он никому не желал зла.
Но, к несчастью, так думал я один.
В первый же день нового учебного года парня попытались втянуть в конфликт. И ни один мой коллега даже не подумал вступиться за осужденного, когда наследник рода Иснериан решил устроить показательное избиение первокурсника. Вступился я, хотя и видел, что Дейнар готов дать отпор. Но отпор – это новая боль, и я не хотел обрекать его на такое. Уж лучше напомнить старшекурсникам, что в гимназии не стоит затевать драк.
Но, к моему недоумению, мой вполне логичный поступок вызвал недовольство среди преподавателей.
- Гинн Аусверри, вы же помните, что нам не стоит вмешиваться в дела студентов? – после обеда меня задержал директор.
- Для драк существует дуэльная площадка, - мрачно напомнил я обстоятельства.
- Осужденному Суотерри запрещено оказывать помощь, - холодно ответил он. – И об этом тоже не забывайте. Вы не в том положении, чтобы устанавливать свои правила.
Я промолчал. Наиде прав – он в свое время рискнул принять меня, попавшего в опалу, на работу, несмотря на влияние моего отца и наличие невесты из неблагонадежных. И подставлять его сейчас, после той бури, которую он уже из-за меня выдержал – верх неблагодарности.
Но и от Дейнара отмахнуться я не мог. Поэтому только кивнул в подтверждение, что принял во внимание его слова – и ушел. Вмешиваться напрямую мне запретили, но помогать парню хотя бы в форме занятий я прекращать не собирался.
К сожалению, больше никто сочувствием к Суотерри не проникся. А он только улыбался беспечно, отмахиваясь, мол, не придираются и уже хорошо.
Вот только не все отнеслись к нему безразлично. Но узнал я об этом уже поздно, когда все зашло слишком далеко.