Дэн просто запрещал себе думать о том, что было бы, если бы…
Если бы не было войны. Если бы его отец победил. Если бы его нашел не Вердериан, а кто-то другой. Если бы совет его пожалел. Если бы он родился в другой семье.
Он не был мечтателем и пустым фантазером, а потому все эти «если бы» для него не существовали. Ведь сейчас перед ним стояла вполне конкретная цель – выжить.
И, если получится – сбежать из этого дурдома. А без магии он как-нибудь проживет.
Дэн не поленился и почитал про всплески, благодаря которым он оказался в гимназии. Как выяснилось, по достижении первого совершеннолетия юные маги начинают генерировать магию, которая, накапливаясь, выплескивается наружу. А поскольку контролировать это они еще не умеют, в зависимости от уровня магии всплеск может привести к самым трагичным последствиям, поскольку интенсивность таких выбросов со временем нарастает. Именно поэтому каждый маг обязан пройти обучение – чтобы научиться контролировать выработку своей магии. А гимназии организуют по типу интернатов, с круглосуточным проживанием, так как в них используются особые заклинания, которые потихоньку тянут излишки магии из учеников, чтобы не допускать всплесков.
Ответа, почему такие заклинания не используют вне гимназии, Дэн не нашел, но в этом плане его все устраивало. Гимназия всяко лучше, чем тюрьма. По крайней мере, здесь у него есть шанс выучиться и, возможно, сбежать.
И ему очень повезло, что Аусверри согласился его обучать.
Поначалу молодой парень – а преподавателю защитной магии едва ли было больше двадцати пяти – не вызвал у Дэна особого доверия. Аусверри был груб и высокомерен, но все же не отказал в просьбе, хотя Дэн не смог бы оплатить частные уроки. Но Аусверри пошел навстречу осужденному мальчишке, хотя так и не поверил в его невиновность. И постепенно отношение к нему Дэна изменилось. Как ни странно, Аусверри заслуживал уважение – не по старшинству или статусу, а по характеру. Оказалось, и грубость, и высокомерие – лишь удобная маска, под которой прятался честный, прямой и открытый человек, не боящийся отстаивать справедливость.
Но это знание досталось Дэну непростой ценой.
Начала учебного года Дэн ждал с вполне понятной опаской. Он не был глупцом и понимал, что рассчитывать на хорошее отношение со стороны будущих согруппников не стоит. И его не удивило, что в группу его привел сам директор, который несколькими днями ранее представил его и преподавательскому составу.
Знакомство с преподавателями не задалось. Они все были возмущены как фамилией Дэна, так и его статусом, и особенно разорялась одна немолодая дама, во взгляде которой Дэн читал неприкрытую ненависть. Наиде едва сумел урезонить подчиненных, а заодно решил подстраховаться и с группой. И не зря – реакция студентов мало чем отличалась от преподавательской.
Дэн решил не обращать ни на кого внимания. Друзей он здесь себе не найдет, враги обозначатся сами, а тратить силы на знакомство с безразличными ему людьми он не собирался. И, в принципе, такая тактика себя оправдала, когда в столовой его окликнул один из старшекурсников. Хотя, если бы не Аусверри, так легко Дэн бы не отделался.
С одной стороны, Дэн был благодарен ему за помощь, поскольку мог и не справиться с обученным задирой. Но с другой стороны, это могло бы стать неплохой демонстрацией для тех, кто считал осужденного легкой целью. Впрочем, вмешательство Аусверри оказалось весьма действенным, потому что больше к Дэну никто не лез.
За исключением троицы однокурсников.
Заводилой у них был парень по имени Рэйчад – по мнению Дэна, довольно странное имя. Но еще более странной была неприязнь парня к новенькому, которую Дэн никак не мог себе объяснить. Да, при каждой встрече Рэйчад вещал о преступлениях отца Суотерри, постоянно упоминал о сиротстве своего друга, обвинял Дэна в якобы совершенных им преступлениях… Но причину, по которой он исправно цеплялся к однокурснику, так и не озвучил. Было бы понятно, проделывай он все это на людях – попытка самоутвердиться за чужой счет, демонстрация своей крутости и тому подобное, но Рэйчад доставал Дэна чуть ли не тайком!