Аусверри велел отдыхать до обеда, и Дэн решил, что лучше потерпит голод и немного поспит. Пережитый за последние сутки стресс давал о себе знать, и парень сомневался, что сумеет сохранить адекватность, если не отдохнет хоть немного. А новые проблемы ему не нужны, пусть даже Аусверри пообещал, что все будет хорошо. Дэн вообще не особо поверил в это обещание. Откуда взяться хорошему после того, что устроила гинна Саэле?
Впрочем, особо на эту тему Дэн не размышлял. Не успел. Потому что уснул сразу, как из его камеры вышел Аусверри.
Как ни странно, проснулся Дэн отдохнувшим и бодрым. Муть и туман последних суток, бережно хранившие его психику от перегрузки, развеялись, и он даже насморк не подхватил от переохлаждения. Хотя, наверное, за это стоило поблагодарить гинна Аусверри.
И вообще, преподавателя следовало поблагодарить, за то, что освободил Дэна раньше хотя бы на несколько часов. Дэн осторожно потер пострадавшие запястья и отправился в столовую.
Он полагал, что проспал весь день, но оказалось, прошло всего пара-тройка часов, потому что в столовую он успел как раз к обеду. Привычно набрав еды – есть хотелось неимоверно – Дэн устроился за дальним столиком. Ел быстро, как всегда, чтобы не расстраиваться от невозможности почувствовать вкус пищи, и по сторонам не смотрел.
Словно и не было ночи, проведенной в цепях. Все осталось как прежде. По крайней мере, никто не спешил назначить ему новое наказание.
После обеда Дэн первым делом отправился к гинну Плейне.
- Простите, я не пришел утром… - начал он.
- Был наказан, знаю, - перебил его завхоз. – Ничего страшного. Ты в следующий раз, если такое случится, сразу требуй уведомление о наказании. Потом мне покажешь, я зачту. А сегодня отдыхай. И так без выходных работаешь.
- Спасибо, гинн Плейне, - Дэн не удержался от улыбки.
Он и не рассчитывал на такую щедрость. Выходные ему были не положены – с него и так требовали по минимуму, Дэн сомневался, что его работа по поручениям гинна Плейне хоть как-то окупала его содержание в гимназии. Но завхоз проявил неожиданное человеколюбие, за что Дэн был ему искренне благодарен.
Получив освобождение от трудовой повинности, Дэн всерьез задумался, не прогулять ли занятия. Но чувство долга победило, наравне с нежеланием отхватить еще наказаний. Да и на общеобразовательных предметах Дэна обычно не трогали.
Его появление на занятиях вызвало среди одногруппников странные шепотки, но дальше этого дело не зашло. И, стремясь избежать столкновения с Рэйчадом, сразу после ужина Дэн поторопился к себе.
Но в подвале его ждал сюрприз. В его камере вместо решетки оказалась дверь. Вполне обычная входная дверь, с ключом в замочной скважине.
Не без некоторых опасений Дэн открыл эту загадочным образом появившуюся дверь и вошел внутрь.
Обстановка в его аскетичном прибежище разительно изменилась. Голые стены спрятались под обоями, а пол застелил мягкий ковер. Вместо топчана – настоящая кровать, с матрасом, подушкой и одеялом, к столу добавилась пара стульев, шкаф обзавелся дверцами, а лампочка – люстрой. Возле входа появился выключатель для потолочной лампы, а напротив двери – окно. Над кроватью висели большие часы, над столом – несколько полок, а на тумбочке возле кровати стоял артефакт-будильник.
Дэн закрыл за собой дверь, попутно обнаружив, что с внутренней стороны имеется щеколда, и направился к окну.
Разумеется, оно было не настоящим – при касании пальцы на месте окна ощущали глухую стену. Но иного в подвале ожидать было бы глупо. И все же иллюзия была полной – за окном виднелся укутанный сумерками парк при гимназии. Дэн счел, что картинка передает настоящий вид из чьего-то окна.
Парень подошел к шкафу и открыл его, посмотреть, не изменилось ли что-нибудь и тут.
Изменилось.
Добавился комплект постельного белья, мыльные принадлежности, полотенца и комплект формы. Здесь же лежали стопка тетрадей и с десяток ручек и карандашей. А еще – аптечка и кружка. Казалось бы – мелочи, но в этом мире у Дэна не было ничего. А потому такой подарок не мог оставить его равнодушным.
Усевшись на приятно мягкую кровать, Дэн спрятал лицо в ладонях и разрыдался. Его не трогала чужая злоба – а чужая доброта пробрала до глубины души. И с этими слезами Дэн освобождался от всего плохого, что тяготило его в последние недели.