Я напомнила себе, что твердо решила не вмешиваться. Осужденный сам виноват в том, что с ним происходит. Гинна Саэле просто выступает карающей дланью. Но все же ее поступок вызвал во мне неприятие. Мне и раньше не нравилась ее предвзятость к Суотерри, а теперь я и подавно преисполнилась неприязни к преподавателю, не способному справиться с чувствами.
Мне это казалось не достойным не только преподавателя, но и мага.
Но я и сама не лучше, если просто закрыла на это глаза. Да, это правильно, осужденный в любом случае заслуживает наказания, он должен быть в тюрьме, а не учиться в гимназии бесполезной для него магии. Но я все равно ощущала недовольство собой. И старательно гнала от себя мысли, что я могла бы сделать, чтобы исправить свое невмешательство.
Потому что это никому не было нужно, особенно мне самой.
На следующий день Суотерри не появился, и я с изумлением поняла, что мне словно бы легче дышать. Я и сама не замечала, насколько меня нервирует присутствие осужденного в пределах видимости. Как было бы здорово, если бы Суотерри никогда не появлялся в нашей гимназии! А может, директор Наиде наконец сумел донести до Совета придворных, насколько осужденный не к месту в учебном заведении? И Суотерри увезли туда, где он и должен находиться – в тюрьму.
К сожалению, это осталось лишь мечтами. На середине занятия – наверное, первого занятия с начала обучения, когда я чувствовала себя расслабленной и спокойной – в аудиторию заявился гинн Аусверри с вопросом, где находится осужденный. Само собой, этого никто не знал. У Суотерри не было друзей, за его жизнью никто не следил, и ответить преподавателю было некому.
Кроме Эльзы, которая всегда все знала и была без ума от гинна Аусверри.
- Эльзи, не ты ли убеждала меня, что не стоит вмешиваться? – сердито осведомилась я у подруги.
- Но ведь это был мой любимый Ардин! – с придыханием ответила Эльза, ничуть не раскаивающаяся в невольной помощи осужденному.
А то, что Аусверри собирается освободить наказанного от экзекуции – в чем бы та ни заключалась – было ясно по виду преподавателя. Он действительно был встревожен отсутствием Суотерри.
Пожалуй, я впервые видела такое участие в судьбе этого осужденного.
- Не «мой любимый Ардин», а гинн Аусверри, - сердито поправила я, снова чувствуя недовольство собой.
Что мне стоило обратиться к преподавателю защитной магии с жалобой на гинну Саэле? Она ведь объективно поступила дурно, а гинн Аусверри всегда ко всем ученикам относился одинаково хорошо. По крайней мере, совесть бы успокоила.
- Ох, Эвви, не занудствуй. Мне же надо привыкать называть его ласково, не буду же я обращаться к нему так официально, когда мы поженимся! – Эльза не сдавалась.
- У него есть невеста, и это не ты, - напомнила я.
- Пока не я, - переспорить упрямицу было невозможно, и я просто махнула рукой.
Пока Эльза ограничивается восторженными вздохами и любуется на свою очередную великую любовь, можно ни о чем не беспокоиться. До активных действий она доберется еще не скоро.
А в обед Суотерри объявился, как ни в чем не бывало. Будто и не отсутствовал полдня. И я бы солгала, если бы сказала, что мне не было любопытно, где же он пропадал. Что за наказание назначила гинна Саэле, что он прогулял занятия?
Но, разумеется, я приглушила любопытство. Ответить могли только он, гинна Саэле или гинн Аусверри, и расспрашивать любого из этих троих желания у меня не было.
А на следующий день мы узнали, что гинна Саэле у нас больше не преподает.
Не скажу, что это меня расстроило. Выслушивать на каждом занятии придирки к одному и тому же ученику вместо части лекции – не лучшая трата времени, да и как маг она показала себя не с лучшей стороны. Новый преподаватель – гинн Венье – был магом преклонных лет и материал давал сухо, но не отвлекаясь на посторонние темы. И в целом смена преподавателей прошла безболезненно.