- А вы считаете, что я могу поселить осужденного рядом с нормальными студентами? Очнитесь, гинн Аусверри, он – преступник! Он заслуживает таких условий!
- Гинн Наиде, бросьте. Какое преступление он совершил?
Директор помолчал недолго и нехотя ответил:
- Это секретная информация.
- Да ладно вам. Секретная? Как можно сохранить в секрете магическое преступление, тянущее на полный Ограничитель, совершенное юным необученным магом из семьи Исчадья? Да об этом трубили бы на всех углах! Сенсация! Да совет ни за что не стал бы скрывать такую информацию, и вы это понимаете не хуже меня!
- Он рос в большом мире, и мог применить магию там, - возразил Наиде.
- Не мог. Я лично его инициировал. Инициировал необученного мага с полным Ограничителем, - я внимательно посмотрел на директора. – Вы понимаете, что это значит?
- Вы утверждаете, что совет нарушил закон, - холодно ответил он. – Но преступление могло быть и не магическим. Многократные убийства…
- В шестнадцать лет? Вы сами себе верите? И с каких пор убийство людей в большом мире беспокоит совет? А магов там он убивать не мог. Так за что с ним так обошлись?
- Значит, было за что! – вспылил гинн Наиде. – Мне не нужны проблемы в гимназии, поэтому прекратите ваши крамольные речи, гинн Аусверри!
- Крамольные? Гинн Наиде, я не подбиваю вас устроить революцию или свергнуть совет. Я просто прошу отменить ограничения для мальчика, который их не заслуживает.
- Предлагаете мне позволить осужденному разгуливать где угодно и когда угодно? – осведомился он.
- И обеспечить его соответствующим статусу студента комфортом, - я проигнорировал сарказм в его голосе.
- Гинн Аусверри. Во-первых, я не вправе переселить осужденного из камеры в общежитие. Меня просто не поймут в попечительском совете, мне и так приходится выслушивать гневные тирады недовольных присутствием осужденного в гимназии. А во-вторых, у гимназии нет лишних средств на нищего студента, навязанного советом. Как вы понимаете, содержать его приходится за наш счет. Поэтому ни о каком комфорте и речи быть не может. И, наконец, в третьих – гинн Вердериан оставил четкие указания по поводу того, что осужденный должен нести наказание за свои преступления, а не наслаждаться свободой!
- Преступления, о которых знает только совет, который почему-то не торопится поделиться этими знаниями с обществом, - я тоже умел быть саркастичным. – Гинн Наиде, я вас не узнаю. Три года назад вы без сомнений приняли меня на работу, не испугавшись гнева моего отца, а сейчас готовы унижать ни в чем не повинного мальчишку, издеваться над ним, даже убить – лишь бы не конфликтовать с Вердерианом?
- Не сравнивай Вердериана и своего отца!
- Да какая разница? И тот и другой могут сместить вас с должности – и это все! Вердериан - глава Совета придворных, а не король, у него нет возможности распоряжаться чужими судьбами в одиночку. Но вы боитесь его больше, чем моего отца, которому публично дали пощечину, приняв меня на работу. В то время как Вердериан даже не узнает, в каких условиях живет здесь Суотерри!
- Напрашиваешься, чтобы я тебя уволил? – вспылил директор.
- Нет. Обращаюсь к вашему чувству справедливости. Три года назад вы пожалели мою гордость, избавив от необходимости унижаться перед отцом. А сейчас втаптываете в грязь гордость другого мальчишки, который оказался полностью в вашей власти. Что с вами случилось, гинн Наиде?
- Не сравнивай себя и его, Ардин! Ты ничего плохого не сделал, просто пошел против воли отца – а для этого требуется немалое мужество. Я это оценил. Суотерри – другое дело. Он заслужил все, что с ним сделали!
- Заслужил? Все заслужил? – переспросил я и быстро нарисовал руну переключателя, передавая рисунок директору. – Знаете, что это? Эту руну впаяли в его Ограничитель. И бросили его – шестнадцатилетнего мальчишку из большого мира – в камеру, полную изголодавшихся магов-осужденных. Вы действительно полагаете, что он такое заслужил?
Гинн Наиде долго вглядывался в руну, а затем как-то хрипло спросил:
- Его?..
- Нет. Не успели. Начался всплеск, и его переправили сюда. Но если бы успели? Он бы даже защититься не смог. Ни подстроиться. Ни избежать. По-вашему, чем он мог заслужить такое?