Поймав себя на последней мысли, я мысленно поморщился, осознав, что цитирую отца.
- Меня это не волнует, - равнодушно ответил я и развернулся, собираясь уходить. – Тебе стоило подумать об этом до того, как ты пошел против закона.
- Я не преступник, - голос Дейнара прозвучал неожиданно твердо.
Парень определенно уверен в своей правоте.
Я усмехнулся и кивнул на его Ограничитель:
- И за что же тогда тебя наградили этим?
- За то, что я родился, - просто ответил он.
Сын Исчадья. Самого проклинаемого мага нашего времени. Того, кто развязал кровопролитную войну, унесшую сотни бесценных жизней. Того, кто уничтожил даже собственных союзников, когда поражение стало неизбежным. Могли ли осудить чудом выжившего пятнадцать лет назад ребенка только за то, что он был сыном своего отца?
Нет. Дети не отвечают за грехи родителей, даже такие. Иначе моего отца давно закрыли бы в тюрьме – мой дед поддерживал Исчадье, хотя в семье не принято это вспоминать.
Так что мальчишке я не поверил.
- Ты лжешь.
- Зачем бы мне? – пожал плечами Дейнар. - По-вашему, что такого страшного я мог совершить в свои шестнадцать, ничего не зная о магии? Ведь к Ограничителю приговаривают за преступления, совершенные с помощью магии! Вы слышали о таких в последнее время?
Он смотрел выжидающе, и я вынужден был признать, что ни о чем таком не слышал. А ведь такое преступление, за которое дают полный Ограничитель, должно быть у всех на слуху.
Моя уверенность в лживости мальчишки слегка пошатнулась. Но… его не могли осудить только за происхождение. Это невозможно. Совет не пошел бы на такое.
- Наверняка есть что-то еще, - строго глядя на Дейнара, заявил я.
- Что? Я всю жизнь прожил в обычном мире, не зная ничего ни о магии, ни о родителях. А потом меня забрали в этот мир, хотели убить, потом казнь заменили на тюрьму, и в конце концов определили сюда. Я просто хочу чтобы ко мне не лезли, это что, так много? Мне нужна только защита, будьте человеком, помогите мне!
- Я не человек, я маг, - поправил я. – Что значит – хотели убить?
- Этот… гинн Вердериан, который меня сюда притащил, требовал у остальных согласия на мою казнь. Но с ним не согласились, потому что побоялись последствий, и решили, что лучше будет тюрьма, где обо мне никто не узнает…
- А как ты попал в гимназию? – это звучало как-то очень правдоподобно.
Но все же…
- У меня был… как это называется? Всплеск, вроде бы? И тюрьма едва устояла. Ее начальник отказался меня там держать, пока я не научусь сдерживать эти выбросы.
Я уставился на него изумленно:
- Тебе… необученному магу со всплесками, нанесли полный Ограничитель? – немыслимое дело, но…
Если это так, то и все остальное тоже вполне может оказаться правдой.
- Да, - просто согласился парень.
Я внимательно его оглядел. Он все так же производил впечатление плохого парня, но вот взгляд… Поначалу я не обратил внимания, но Дейнар смотрел открыто и бесхитростно, словно ребенок, не ждущий от жизни ничего дурного. А еще он прятал волнение, и даже почти успешно.
Мог ли он быть совершенно невинным? Сомневаюсь. Но в его словах определенно есть доля правды.
Вердериан. Один из Девятнадцати придворных, глава совета. По сути – самый могущественный маг во всех провинциях, облеченный всей полнотой власти. Какое ему дело до мальчишки, пусть даже сына Исчадья, побежденного им пятнадцать лет назад? Дейнар рос в большом мире – и вполне мог бы жить и дальше, ничего не зная о магии. Зачем его убивать? Да, понятно, почему это предложение не поддержали – у совета хватает противников, для которых убийство подростка только за то, кем был его отец, станет красной тряпкой для быка. В чем бы ни был виноват юный Суотерри, на казнь этого явно хватить не могло.
Но почему его приговорили к Ограничителю, не позволив выучиться? Не обучившись владеть магией, парень не научится толком контролировать всплески. Ограничители используются только для обученных магов, это закон. Поэтому меня и удивило его появление в гимназии, я ведь предположил, что он будет обучаться заново.