- Потому что нас боятся и ненавидят, люди в большом мире будут стремиться нас уничтожить.
- И что? – Дэн удивился. – Как только они поймут, что не могут этого сделать, прекратят попытки.
- Но они могут…
- Да ладно, - совершенно невежливо перебил Дэн. – Как? Защитная магия прекрасно работает против физических угроз, а против атакующей магии у людей защиты нет. При желании вы легко бы могли захватить большой мир. А вы почему-то прячетесь, несмотря на всю амбициозность магов.
Аусверри выглядел сбитым с толку, словно до этого момента даже не задумывался о подобных вещах. А затем неуверенно предположил:
- Сильных магов не так много. И начинать войну с людьми – неразумно…
- Но ведь воевать не обязательно, - пожал плечами Дэн, - можно и мирно ужиться.
- Ты говоришь, как твой отец, - невольно улыбнулся преподаватель.
- Что? – Дэн изумился.
- Он предлагал оставить Провинции и жить в большом мире. А когда его не поддержали, развязал войну.
Парень смотрел на Аусверри широко распахнутыми глазами. В его голове роились десятки вопросов, но ни один он толком сформулировать не мог. Ему никто не рассказывал про отца, заклеймив того исчадьем зла, погубившим тысячи магов в кровопролитной войне. Почему началась война, каким человеком был старший Суотерри, что за цели преследовал – это оставалось для Дэна тайной.
Да и спрашивать он просто опасался.
- А вы… знали его? – осторожно все-таки поинтересовался он.
- Лично – нет. Но мой дед поддерживал Суотерри, и поэтому в доме его обсуждали. Я был еще ребенком тогда, но не совсем уж несмышленышем.
- Ваш дед был сторонником моего отца? – переспросил пораженный Дэн. – У него что, были сторонники? Кто-то его поддерживал?
- А ты полагал, он был безумным одиночкой? И при этом сумел развязать войну? – Аусверри хмыкнул.
- Как-то так мне это и представлялось, - смутился Дэн.
- Твой отец был первым министром Провинций, - огорошил его учитель. – И его поддерживало все министерство.
Дэн в изумлении уставился на него:
- Он был… кем?
- Первым министром, - повторил Аусверри. – До войны именно министерство управляло Провинциями, а твой отец был его главой. Маги ему доверяли… возможно, поэтому пошли за ним. Впрочем, я слышал, он был умен и харизматичен, так что не удивительно, что сторонники у него были, несмотря на все его зверства.
-Это… неожиданно, - признался Дэн, все еще пытаясь переварить новость.
Его отец был главой правительства в мире магов. Но тогда…
- Удивлен? – понятливо улыбнулся Аусверри.
- Просто… все вокруг твердят, что он хотел уничтожить мир, и как-то с трудом верится, что такие взгляды кто-то мог разделять.
- Хм… со стороны и впрямь звучит странно, - задумался Аусверри. – Но не на пустом же месте взялось такое утверждение?
- Вы у меня спрашиваете? – парень удивился.
- Знаешь, я никогда не интересовался этой темой. Я любил деда, винил Суотерри в его гибели, а потому всегда соглашался с официальной версией об Исчадьи. Поэтому подробности мне не известны.
Дэн понял, что говорить на эту тему Аусверри не хочет. И не стал настаивать, и сам оказавшись совершенно не готовым к такому разговору. Но все же за эти несколько минут он узнал об отце больше, чем за все предыдущие недели в Провинциях. И теперь ему требовалось обдумать то, что он узнал – и подготовить вопросы. Главное – найти, кому их можно задать, не опасаясь нарваться на неприятности.
А сейчас он решил выяснить еще один интересующий его момент, раз уж Аусверри не против разговора в целом.
- Гинн Аусверри, а почему в Провинциях нет смертной казни?
Переход преподавателя удивил:
- А зачем она?
- Чтобы не тратить средства на содержание магов с полным Ограничителем, - пожал плечами Дэн. – Ведь снять его невозможно, маг никогда не вернется в общество, но продолжает жить – зачем?
- Странно слышать такое от тебя.
- Это исследовательский интерес. Так-то меня все устраивает, просто любопытно.
- Во-первых, маг даже с полным Ограничителем может заряжать артефакты, так что их содержание не столь уж и бессмысленно, - Аусверри сделал паузу, словно собираясь с мыслями.