Я улыбнулся на последнем слове. Волшебная палочка, надо же.
- Зачем контакт с руками?
- Руки – это точка выхода магии из тела. Поэтому и Ограничитель на руках – чтобы ограничить возможность использования магии.
- Значит, мажистик – что-то типа артефакта?
- В отличие от артефакта, которым пользоваться может любой маг, мажистики индивидуальны. И, как я понимаю, своего у тебя нет?
- Откуда бы он у меня? – пробурчал парень.
Действительно.
- Ничего страшного, у меня есть чистый, настроим его на тебя.
- Вы дадите мне мажистик?
- Без него мы далеко не продвинемся, - я покосился на явно удивленного мальчишку.
- Спасибо.
Мы зашли в мой кабинет, и первым делом я достал из недр стола запасную указку. Дерево – материал недолговечный, поэтому пару чистых мажистиков я всегда держу про запас. Просто, чтобы не бегать по лавкам в поисках, когда понадобится новый инструмент.
- Держи. Сейчас проведем настройку.
Дейнар аккуратно взял указку и выжидательное посмотрел на меня, не зная, что делать. Я вздохнул – насколько же проще с детьми, выросшими в провинциях. А я еще жаловался…
- Сосредоточься. Представь, что мажистик – продолжение твоей руки. Начертай им заклинание активации.
Я продемонстрировал, как оно должно выглядеть и коснулся запястья ученика. Прикрыл глаза, вчувствовавшись в потоки магии, циркулирующие в его теле. Необузданная, дикая магия, жаждущая свободы, волнами накатывала на Ограничитель, разбиваясь об него, словно о волнорез. Осторожно я начал читать заклинание, чтобы взять под контроль этот неуправляемый поток.
Моя собственная сила коснулась чужой магии, не спеша вплетаясь в нее, успокаивая, упорядочивая. Хаотичные волны магии мальчишки постепенно утихли и потекли ровным потоком, от сердца по венам к рукам. Мягко я затормозил это движение, позволяя магии касаться Ограничителя – едва заметной тонкой струйкой, почти неощутимо проходящей мимо ограничительных рун к мажистику. Настолько малая капля магии, что она практически не ощутилась Ограничителем.
И все же руны опасно нагрелись, начиная багроветь. Но мажистик отреагировал раньше, вспыхнув ослепительным светом – и тотчас угаснув.
- Вот и все, мажистик настроен, - улыбнулся я, выдыхая.
Не припомню, чтобы настройка на ученика прежде требовала столько усилий. Наверное, это из-за Ограничителя.
И полностью обойти его мне так и не удалось. Дейнар морщился, неосознанно потирая руки.
- Больно? – осведомился я.
Он взглянул на меня и покачал головой:
- Странное ощущение. Ни на что не похоже.
- Это особая наставническая магия, - при этих словах Дейнар хмыкнул, отчего-то развеселившись, но я не стал уточнять причину. – Позволяет направлять чужую магию в мажистик. Используется, пока не научишься делать это самостоятельно.
- Понятно. Значит, пока колдовать придется с волшебной палочкой?
- И в моем присутствии, - подтвердил я. – Но сначала позволь мне осмотреть твой Ограничитель.
Вообще-то это следовало сделать еще до активации мажистика. Я не был специалистом по ограничительным рунам, а потому слабо помнил, что конкретно в них заложено.
В мире магии тюрьмы не могли надежно изолировать преступников, поэтому использовались ограничители, которые не давали осужденным использовать магию до конца заключения. Обычно Ограничитель представлял собой браслет с нанесенными на него соответствующими рунами, и он снимался после истечения срока наказания. Но отдельным, особо опасным преступникам, ограничительные руны выжигали прямо на коже – такие Ограничители назывались полными и избавиться от них было невозможно. Это наказание являлось пожизненным.
Останься Исчадье жив, его ждали бы такие. Но почему их нанесли его сыну?
Дейнар протянул мне руки, и я внимательно всмотрелся в переплетение рунных знаков, выискивая знакомые сочетания.
То, что на расстоянии выглядело жутковатой татуировкой, в действительности представляло собой выжженное на теле клеймо – с покрасневшей вокруг ожогов кожей, неровными краями, плохо зажившими рубцами. Я внутренне поежился, представив, какую боль пришлось вынести мальчишке. Да и сейчас клеймо еще до конца не зажило. Какие ему занятия магией до полного заживления? Да и потом…