— Не топай как больная корова, тихо иди, — шепнул Зимобор. — Ногу ставь мягко, так, как будто каждый сучок обнять хочешь. Иначе весь лагерь перебудим и дело не сделаем. Только зазря в дерьме этом извозимся.
— Угу, — промычал я. Мне с опытным охотником нипочем не сравняться, но я буду старатьсяизо всех сил…
Та тысяча шагов, что отделяла крепость от лагеря мадьяр, показалась мне вечностью. Добирались мы туда по склону горы не меньше часа, и я проклял все на свете, особенно суму с крайне неаппетитной поклажей, которую тащил в руках.
— Дошли, — выдохнул Зимобор и замер, раздвинув ветви подлеска. — Ждем рассветного часа. Тогда сон самый крепкий.
Ползти по мокрой от росы траве — удовольствие весьма среднее, а когда тебе нужно тащить суму, набитую кусками мертвечины — так и вовсе. Тут, с этого края, всего один пост, да и то пожилой мадьяр клевал носом у костра. Сильное охранение только со стороны крепости стояло. Здесь, у опушки леса, нападения не ждали. Мы подползали к палаткам и всадникам, которые храпели на свежем воздухе, положив под голову седло или снятый с коня хурджун. Кстати, стреноженные кони паслись тут же, рядом с хозяевами, и они косились на нас неодобрительно, как на существ, не заслуживающих ни малейшего доверия. Через несколько минут мы раскидали все, сорвали и брезгливо отбросили рукавицы, и собрались было уйти тем же путем. Только не тут-то было. Какой-то конь всхрапнул, учуяв запах крови, и разбудил часового у костра.
— Ки ван отт? — поднял голову воин.
Не нужно быть титаном мысли, чтобы понять, что это он сейчас вежливо поинтересовался, какого хрена тут происходит и кто тут шляется, пока он доблестно несет службу на посту.
— Ки ван отт? — требовательно повторил воин и встал, вытащив саблю.
Мы замерли, пытаясь притвориться спящими, но ночь уже была серой, а не черной, и отличить двух словен от степняков сможет даже слепой. Тупо по запаху. Кочевники пахнут весьма специфически: смесью запаха лошадиного пота, костра и месяцами немытого тела. Негде им особенно мыться в своей степи.
— Ки мага? — спросил мадьяр, указав пальцем на меня. Понятно. Интересуется, кто я такой и что здесь забыл.
— Я раб великого хана Абы, — ответил я на языке степи, и у часового округлились глаза. Видимо, его удивило мое произношение, отставшее от местного на двести с лишним лет.
— Тут стоять! — сказал он на ломаном языке тюрок. — Руки показать! Нож на бок у тебя! Нож у раб нет! Эленсег! Эленсег! — заорал он как ненормальный и захрипел, когда из его груди показался острие ножа Зимобора.
— Бегом к лесу, малец! — крикнул он мне.
Таиться смысла уже не было. Мадьяры вокруг очумело крутили головами и искали врага, про которого орал часовой, а мы припустили что было сил. И если я, худой шестнадцатилетний мальчишка, бегал как степной тарпан, то кряжистый Зимобор, который разменял четвертый десяток, легкоатлетом не был точно. И до леса он не добежал два десятка шагов, поймав спиной сразу две стрелы. Я скрипнул зубами. Не повезло мужику, а ведь я даже толком понять не успел, что он за человек.
Как и ожидалось, мадьяры в лес не пошли. Кочевники лес не любят, они боятся его. А уж как словене бьются в еловой чаще, знают не понаслышке. Наступить можно на какого-нибудь волынянина или хорвата из местных, и не заметить. А поймать дротик, которым до этого заботливо поковырялись в конском навозе, и вовсе запросто. Костяной наконечник сломается в ране и будет выгнивать месяцами, а то и сведет хозяина в могилу, наградив столбняком. Выгнется дугой отважный батыр да выкрошит зубы в невыносимой муке. А потом хрустнет сломанная спина, и останется только помереть в жутких корчах. Нет, мадьяры в лес не пойдут. Они пойдут на крепость, и причем очень скоро. Я это вижу по деловитой суете, поднявшейся в лагере. Ведь только что еще один огромный валун ударил в стену, обвалив ее наполовину. Два-три удачных попадания осталось, а потом все. Мне пока нужно добраться до ворот. Меня там ждут…
Глава 6
— Бам-м!
Обстрел не прекращался ни днем, ни ночью, а сейчас был как раз день. Летело гуще, чаще и метче. Мадьяры неплохо пристрелялись и били в район воротной башни. План у них был прост как лом. Развалить участок стены, отбросить нас от ворот, открыть их и ворваться внутрь. Тогда нам точно конец. Зальют ливнем стрел и затопчут конскими копытами.
— Зимобор убит? — хмуро посмотрел на меня пан майор. — Дерьмово, хороший солдат был. Я с ним десять лет прослужил. И Боран убит… Получается, в твоем отделении одни сопляки остались. Другого к вам поставить? Так он вас увидит в первый раз… Не годится такое перед самым боем делать. Ну, это знать судьба твоя, парень. Ты вроде толковый, и яйца есть. Приказ подготовлю сегодня. Получишь погоны сержанта. Но с условием: если обосрешься, вышибу в два счета. Будешь снова свиней пасти. Понял, Золотарев?