Он собирается расследовать слухи об ее отце. Это прогресс. Как и его признание, что их влечет друг к другу, подумала она, переполненная радостным ожиданием.
Николь поиграла с сыном, покормила его, переодела, затем непринужденно поболтала с миссис Картер.
Во время этой беседы Николь узнала кое-что о жене Блейка. Таня в самом деле была очень красивой и ужасно испорченной. И, как и говорил Блейк, было ясно, что она не пользовалась популярностью в деревне.
Миссис Картер хлопотала, выкладывая раскатанный пласт теста на консервированные персики и с поразительной ловкостью защипывая края.
— Вашему малышу намного лучше. Сыпи уже почти не видно, так почему бы вам не прогуляться, пока он спит? Я присмотрю за ним. Вам надо отдохнуть, а солнышко очень полезно.
— Я бы с удовольствием, — заколебалась она, — но…
— Идите, идите. — Две пухлые руки подтолкнули ее к открытым дверям. — У вас есть час. Потом возвращайтесь к ланчу. Никаких возражений. Мистеру Блейку эта идея тоже бы понравилась.
— Да? — Она жаждала услышать о нем как можно больше.
— Он всегда любил быть на свежем воздухе. Не мог подолгу сидеть взаперти и частенько, когда шел дождь, потихоньку удирал из дома и возвращался через несколько часов, мокрый до нитки и грязный, но счастливый. Такой уж непоседа, прямо ртуть в жилах, ей-богу! Нет для него большей радости, чем скакать на лошади или работать на свежем воздухе.
— А он… — Николь заколебалась. Не хотелось показаться чересчур любопытной. Но кухарка поощрительно улыбнулась, и она рискнула. — Он похож на своего отца… или его кузена?
Миссис Картер фыркнула:
— На отца? Да ни капельки! О мертвых плохо не говорят, но мистер Дарси управлял Крэнфордом из рук вон плохо. Мистер Джайлз, заметьте, был хорошим парнем. Всегда был вежлив со мной — а я в то время была всего лишь скромной служанкой.
— Но он уехал, — осторожно сказала Николь, радуясь тому, что кто-то, наконец хорошо отозвался о ее отце.
— Какие-то семейные неприятности. — Рот миссис Картер внезапно плотно захлопнулся. — Больше ничего не скажу. Идите. Погуляйте хорошенько, а потом отдадите должное моему ланчу.
Николь засмеялась, понимая, что больше ничего не узнает. В другой раз, подумала она.
— Вы ангел! — заявила молодая женщина, поворачиваясь и целуя пухлую красную щеку. — Спасибо. Я вернусь и помогу накрыть на стол.
— Посягать на мою территорию? — вскричала повариха в ужасе. — Из-за вас лишусь работы. Ну-ка, марш отсюда. Нечего путаться у меня под ногами, — добродушно заворчала она.
Хихикая, Николь выскочила за дверь. Как же ей здесь нравится! Счастливая, она неторопливо пошла по саду, восхищаясь цветами и мечтая сделать наброски, как только у нее будет свободная минута.
Пройдя сквозь кованые железные ворота она очутилась на конюшенном дворе. На огромном лугу паслись несколько лошадей, но звуки нетерпеливого фырканья и ржанья доносились и со стороны конюшни.
— Привет! — крикнула она стройной энергичной фигурке, в которой узнала Сьюзи.
— Здравствуйте! — Сьюзи подбежала со взволнованном видом. — Как ваш малыш?
— Намного лучше, спасибо. Думаю, скоро совсем поправится, — ответила Николь, тронутая искренним интересом Сьюзи. — Mon Dieu! — воскликнула она, испуганно вздрогнув от грохота колотящих по двери ближайшего стойла копыт.
— Это Странник, — объяснила Сьюзи со смехом. — Жеребец Блейка. Настоящий дьявол. Никто не может справиться с ним, кроме хозяина. Блейк здорово умеет обращаться с лошадьми. А вот и он сам.
Николь огляделась, но ничего не увидела.
— Я поражена. У вас, должно быть, слух как у летучей мыши.
— Нет! Это у лошадей! Смотрите!
Все лошади на поле подняли головы, и даже на расстоянии было видно, как они навострили уши.
Блейк появился в поле зрения. Николь затаила дыхание, когда он приблизился к воротам в поле, но его конь перескочил их без видимых усилий. Пасущиеся лошади приветственно заржали, поскакав ему навстречу.
— Хотела бы я обладать такой властью, — с завистью проговорила Сьюзи. — У него родство со всеми животными. Раненые птицы, лисы, барсуки… Скольких из них он вылечил, и не счесть. У Джозефа такой же дар. Он не ведает страха, и животные, наверное, чувствуют его любовь к ним.
— Во Франции, — задумчиво проговорила Николь, очарованная общением Блейка с лошадьми, которые толкались, борясь за его внимание, — мы говорим про таких, что в них течет цыганская кровь.
Сьюзи усмехнулась.
— Ну, может, и тут не обошлось без маленькой толики цыганской крови. Это бы объяснило его внешность, верно?