Она вздохнула.
-Но ведь все получилось, не так ли?
Я покачал головой и крепче обнял ее. Мысль о том, что этой девушке нужен телохранитель, вернулась, и что я могу стать им для нее.
Не Блу или еще какой-нибудь ублюдок.
Я, и только я.
Черт, почему эта девчонка так меня зацепила?
Я ни хрена не знал, но и не собирался искать ответ, пока она лежала в моих объятиях в ванне.
-Должна ли я... - начала она, нарушив молчание. Я подождал, пока она закончит фразу. -Может, мне вызвать такси?
-Для чего? - спросил я.
-Чтобы поехать домой.
Я еще крепче прижал ее к себе, стараясь не показать, что меня охватила паника из-за ее желания уйти.
-Ты хочешь уйти? - спросил я, мой голос был хриплым.
Она сделала глубокий вдох.
-Разве ты не хочешь, чтобы я ушла? Я уверена, что ты хочешь вернуть свое пространство.
Обычно это было бы правдой, и да, я чувствовал небольшую панику от того, что она здесь, но мысль о том, что она уедет, почему-то казалась мне еще хуже, но я не хотел вдаваться в причины этого чувства.
Я поцеловал ее в макушку.
-Останься, - сказал я.
Ее плечо дернулось с неслышным вздохом, а затем: -Хорошо.
Глава 11
Кай
Я проснулся от того, что солнце слепило лицо.
Открыв глаза, увидел рядом с собой спящую девушку, надежно укрытую моей рукой.
Ее светлые волосы беспорядочным ворохом лежали на моей подушке, ее запах дразнил мой нос, а ее кожа грела меня.
Я ждал, когда наступит это ужасное чувство.
Раздражение от того, что кто-то вторгся в мое пространство, тошнота от того, что она оказалась здесь, где ей казалось не место, где она не должна была быть...
Я моргнул.
Низкое гудение говорило мне о том, что нужно как можно скорее увести ее отсюда, что нужно навести порядок у себя дома, заменить простыни, пахнущие ею и сексом, и вернуться к некогда непробиваемому контролю.
Но над этим низким гулом росла потребность притянуть ее ближе к себе. Потребовать, чтобы она, блядь, осталась там, где была, там, где ей, блядь, и место - как остальным моим вещам, только это было не так.
Она была бесконечно ценнее всех тех вещей, которые у меня здесь были.
Я провел пальцами по ее лицу, наслаждаясь мягкостью ее кожи. Ее нос сморщился самым милым образом, и мое сердце забилось в груди.
Черт, почему я испытывал такие чувства из-за этой девушки? К племяннице Уильяма Галлахера?
Джемма была чистым хаосом.
Она была рухлядью в моей контролируемой среде, и я...
Мне чертовски нужен был контроль, но выгнать ее из этой квартиры, из моей жизни, было уже невозможно.
Не после того, как я лишил ее девственности.
Не после того, как я завладел ее частью, которой не сможет завладеть ни один другой ублюдок, и я, блядь, умру, прежде чем позволю любому другому ублюдку завладеть этим.
Все в этой девушке было моим.
Она была моей.
Я глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя, но все, что я чувствовал, - это ее запах. Этот сладкий цветочный аромат, казалось, следовал за ней, куда бы она ни пошла.
Я провел пальцами по мягким волнам ее волос, вглядываясь в ее черты. Хотя она была блондинкой, ее ресницы были темно-коричневыми, что только привлекало внимание к ее глазам. Потом был ее нос. Маленький, заостренный и чертовски очаровательный.
Я с отвращением покачал головой.
С каких пор, блядь, я считаю, что нос - это мило?
Но, черт возьми это все из-за нее, это ее вина, что в моей голове рождаются такие мысли.
Затем ее губы.
Сейчас на них не было помады, но она любила красить их красным цветом перед выходом на улицу.
Знала ли она, что ее красные губы вызывают у меня желание целовать ее еще сильнее, пока цвет не размажется по ее коже?
Мой член дернулся при этой мысли.
Я стянул одеяло так, что оно показало моему взгляду ее пышные сиськи.
Я провел пальцем по одному соску, покрытому мурашками, и у меня пересохло во рту. Я слегка ущипнул один из них и посмотрел на ее лицо, но она, видимо, устала, потому что почти не шевелилась.
Она слегка придвинулась ко мне, когда я тоже самое повторил с другим соском, а затем запустил руку под простыню.
Я поглаживал ее на животе, единственное место, которого она, похоже, стеснялась.
Делала бы она так же, если бы знала, как мне чертовски нравятся ее изгибы?
Я опустил руку к ее киске. Я провел рукой по ее щели, и ее рот приоткрылся, из него вырвался тихий стон, но она не проснулась.
Я потянул за темные волосы на лобке.
Как брови и ресницы, волосы здесь были не светлыми, а темно-каштановыми. Она явно не была ухожена для секса, и хотя я не возражал, в моей голове возник образ ее гладкой кожи, только для меня.
Блять.
Я погладил пальцами ее клитор, и она нахмурила брови, издав еще один лепечущий звук, когда я обхватил ее киску.
Это было мое.
Я говорил это серьезно и готов был выколоть глаза любому ублюдку, который имел несчастье увидеть то, что принадлежит мне.
Я бы этого не допустил.
Я убрал руку.
Действительно ли я думал о том, чтобы оставить ее?
Смогу ли я?
Блядь, я не знал.
Осторожно перекатившись, я поднялся с кровати. Накинув одеяло на ее плечи, снова укрыл ее, и тихо вышел из комнаты.
***
Я услышал ее, как только она слезла с кровати и направилась на кухню.
Мне не нужно было оборачиваться к ней, пока я переворачивал блинчики.
Мне было интересно, как долго она собиралась стоять и смотреть на меня.
Я улыбнулся этой мысли и положил последний блинчик на тарелку, после чего выключил плиту и повернулся.
-Голодна?
Ее глаза расширились, как будто она не ожидала, что я обращу на нее внимание, а рот открылся, и она тихо что-то сказала, прежде чем закрыть его.
Моя улыбка расширилась.
Господи, эта девушка показывала все эмоции на своем лице. Наблюдать за этим было чертовски увлекательно.
Я склонил голову набок и наблюдал за тем, как она разглядывает стопку блинов.
Она закусила губу, и я сузил глаза, глядя на нее. Она была голодна, но если она будет нести какую-то чушь о том, что не хочет есть, потому что ей не нужны калории с утра пораньше, она окажется у меня на коленях.
Со временем она узнает, что такое отношения со мной.
Черт побери, неужели я уже думал об отношениях с этой девушкой?
Я отогнал эту мысль и двинулся вокруг острова к тому месту, где стояла она. На ней была моя рубашка.
Шикарное зрелище.
Я позволил ей увидеть голод в моих глазах, когда смотрел на ее голые ноги вплоть до маленьких пальчиков, и ноготков, окрашенных в ярко-розовый цвет.
Какая прелесть.
Она опустила глаза, когда я подошел к ней вплотную. Я зажал ее подбородок между пальцами и приподнял его, пока она не подняла на меня глаза.