Она взяла свою кружку с кофе и повернулась ко мне, улыбаясь.
Джемма не могла солгать, чтобы спасти свою жизнь. Теперь я это понял. Искреннее выражение лица, которое я видел каждый раз, когда смотрел на нее, было именно таким - искренним.
Поэтому меня выбивало из колеи то, что она пыталась скрыть от меня какую-то ерунду, причем очень плохо.
Я не знал, что это может быть за хрень и какое отношение к ней имеет завтрак.
-Ты закончила? - спросил я.
-Да, спасибо.
Она сделала глоток кофе, глядя куда угодно, только не на меня.
Я вспомнил, что сказал Блу в тот день, когда встретил ее в баре. Он сказал, что она была в панике. Как будто она от чего-то пряталась.
Я изо всех сил старался не показывать на своем лице слишком многого, особенно когда она смотрела на меня, словно пытаясь понять, о чем я думаю или что чувствую.
-Ты близка со своей семьей? - спросил я.
Я почти видел, как она закрыла глаза, как будто не хотела, чтобы я видел, что она чувствует, и потерпела неудачу.
Она выглядела чертовски напуганной тем, что я спрошу ее о семье.
Возможно, именно из-за них она позвонила Блу и попросила о помощи. И я ничуть не удивился, учитывая, каким придурком был Уильям Галлахер. Она сделала большой глоток кофе.
-Почему ты спрашиваешь?
-Мне просто любопытно, - мягко ответил я.
-Я не хочу о них говорить.
-Почему?
Она бросила на меня тяжелый взгляд.
-А ты хочешь поговорить о своей семье? О “Королевской рати”?
-Это не одно и тоже.
-Как это?
-Если ты слышала о “Королевской рати”, то ты также слышала обо всех слухах, ходящих по городу. Так позволь мне развеять твое любопытство. Половина из тех слухов, которые ты слышала, - правда.
Она резко вдохнула, и, черт возьми, я не хотел говорить так грубо. Но, черт возьми, она должна была знать, что эта тема закрыта, учитывая, что она была близка с Блу, и я был уверен, что он не рассказывал ей ни черта. Таково было негласное правило клуба. Нельзя было говорить о делах с посторонними.
-Я уже знаю об этом, - сказала она через мгновение, и я посмотрел на нее. -Я ведь работала на дядю Уильяма, когда он был мэром. Он чертовски ненавидел вас, ребята.
Я рассмеялся.
Это ни хрена не удивило.
-Чувство было охренительно взаимным.
Она нахмурилась.
-Не нужно со мной так грубо разговаривать. Я тебе просто сказала, что это было и все. И если ты жалеешь, что переспал со мной из-за моей семьи... что ж, ну тогда тебе следовало подумать об этом, прежде чем брать меня с собой домой.
Она раздраженно хмыкнула и встала, уже собираясь уйти, когда я обхватил ее за талию и притянул к себе на колени.
Она немного сопротивлялась, и я усилил захват, проводя губами по нежной коже ее щеки. Она затихла, ее грудь заходила ходуном от гнева.
-Прости меня, красотка. Я не хотел. Я сволочь.
-Ну, да, ты такой, - сказала она, заставив меня рассмеяться.
Она смотрела на меня своими очаровательными карими глазами, в которых отчетливо отражалась боль, заставляющая мое сердце сжиматься.
Я быстро поцеловал ее в губы, чувствуя, как она прижимается ко мне. Я мог бы провести весь день, целуя эту девушку в своих объятиях.
-Я не жалею о прошлой ночи, - сказал я ей в губы. У нее перехватило дыхание, и это было похоже на удар в живот. -Конечно, не жалею. Простишь меня? - секунду она молчала.
Потом: -Посмотрим.
Я улыбнулся и снова поцеловал ее.
-Я правда не люблю говорить о своей семье, - сказала она, когда я отстранился.
Она теребила пальцами воротник моей рубашки.
-Почему нет?
-Потому что они нехорошие люди.
Я напрягся.
-Они что-то сделали с тобой?
Я собирался их убить. Тем более, что она не ответила мне сразу.
Я прикоснулся одним пальцем к ее губам.
-Прежде чем ты ответишь мне, запомни одну деталь, Джемма. Между нами не будет лжи.
В ее глазах вспыхнул огонь.
-Так ты тоже будешь со мной откровенен?
-Настолько честно, насколько это возможно.
Ее плечи опустились.
-Но я не хочу об этом тебе говорить.
Я воспринял это как "да", ее семья что-то сделала с ней.
Блять.
-Что насчет твоего дяди-отшельника3?
-Дядя Фрэнк? А что с ним? - настороженно спросила она.
-Разве он не живет в Сакраменто?
Я уже знал ответ на этот вопрос. Я вообще знал все, что нужно было знать о семье Уильяма Галлахера. Два долгих года этот ублюдок был моей ебанной целью. Он был моим билетом в клуб. Мне не просто так вручили нашивку, лишь из-за того, что мой старик был президентом. Я, блядь, заработал свой путь в клуб, и Галлахер был тем, как я это сделал. Я также знал, что мать Джеммы была на мели, и она была в нескольких неделях от выселения из дома за три миллиона долларов, в котором она жила со своим мужем.
-Да, - ответила она, вздохнув. -Почему ты думаешь, что он лучше, чем остальные члены моей семьи??
Блять.
Я прижал ее к себе чуть ближе. Мой папа мог быть преступником, и у меня было свое дерьмо, с которым мне приходилось справляться, но, возможно, у меня оно было лучше, чем у нее. В моей семье не было кучки самовлюбленных психопатов.
Она колебалась.
-Он не очень хороший человек. У него есть связь с очень плохими людьми, Кай. И это плохо, потому что, кажется, он хочет баллотироваться в мэры на следующий срок.
Тогда нам нужно было бы сделать так, чтобы этот гребаный ублюдок не победил.
Я могу это устроить.
Нахмурившись, я спросил: -Какие плохие люди?
Она облизнула губы, притягивая мой взгляд к ним. Я хотел поцеловать ее снова.
-Ну, такие, как к примеру Григорий Савкин.
Я на это никак не отреагировал, но блять, я был удивлен.
Как интересно.
Какого черта Фрэнк Галлахер общался с главой "Савкиной Братвы", когда члены "Братвы" убили Уильяма Галлахера в первую неделю его двадцатилетнего заключения в тюрьме?
Как мы могли это пропустить?
Я предчувствовал, что “Савкина Братва” очень скоро станет проблемой для “Королевской рати”. К большому сожалению этих ублюдков.
-Кай, ты в порядке? - спросила Джемма, возвращая мое внимание к ней.
Я моргнул и посмотрел на симпатичную девушку в своих объятиях. Если мои защитные инстинкты и взбунтовались при одном только виде ее утром, то это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовал сейчас.
Я притянул ее ближе к себе и зарылся лицом в ее шею.
-Кай?
Я крепко обнял ее.
Черт меня побери, надеюсь она не думала, что я теперь отпущу ее.
Глава 12
Джемма
Я оглядела пустую квартиру, чувствуя себя не в своей тарелке, и не знала, что делать. После нашего утреннего разговора Кай привел меня в ванную, и мы стали готовиться к нашему совместному дню.