Осколки керамических плит хрустели под его обувью.
-Я устроила беспорядок...
-Не беспокойся об этом, - сказал он.
-Я разберусь с бардаком немного позже. Но...
-Нет.
-Кай.
-Джемма, - я вздохнула. Упрямый человек. -Моя хорошая девочка. Не волнуйся ни о чем. Я рядом.
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы его слова оказались правдой. Но ведь этого не могло быть, правильно?
Я не могла просто передать ему все свои проблемы и ни о чем не беспокоиться.
Секс с этим мужчиной не сделал его постоянным участником моей жизни, но мне этого чертовски хотелось.
Он прошел в свою спальню и сел на кровать, посадив меня к себе на колени.
Я продолжала зарываться лицом в его шею, не готовая пока встретиться с ним взглядом.
Я слишком остро отреагировала, и теперь, когда мое сердце уже не билось так бешено и я могла ясно мыслить, мне было стыдно. Возможно это случилось из-за еще не зажившей травмы, работая на дядю Уильяма.
Кай провел рукой по моей спине, и я закрыла глаза, желая, чтобы он снова крепко обнял меня - так крепко, чтобы я не боялась исчезнуть, - но не зная, как попросить об этом.
Поэтому я приняла все, что он мог дать.
-Расскажи мне, - сказал он по прошествии некоторого времени.
Я закрыла глаза. Я знала, что он потребует объяснений, но не была готова дать их ему.
Как бы я вообще объяснила?
Я позволила маме уговорить меня работать на ужасного человека. В момент слабости, оставшись одна в Бостоне, я призналась ей, что потерялась, и она, как и подобает чудовищу, быстро подхватила это и убедила меня вернуться домой.
Но вина за это лежала не только на ней.
Я была взрослой женщиной. Я не должна была позволять маме уговаривать меня.
Я отстранилась и посмотрела на него.
Его голубые глаза светились какими-то непонятными мне эмоциями. Он прикоснулся к моей щеке.
Я закрыла глаза, позволяя ему это прикосновение.
Когда я открыла их, его лицо осталось прежним, но энергия в воздухе изменилась, и я не знала, почему.
-Я слишком остро отреагировала, - сказала я.
-Я бы так не сказал.
-А как бы тогда это назвал? - спросила я, и трудно было не услышать горечи в моем голосе.
Почему я не могу быть нормальной?
-Я знаю, что такое травма, когда вижу ее. И то, что только что произошло на кухне, было ею.
Мой взгляд упал на воротник его футболки. Я не могла больше смотреть ему в глаза.
-Кто это? - спросил он, в его голосе закипал гнев.
Было похоже, что он изо всех сил старается удержать контроль над ситуацией.
Пытается для меня?
-Мой дядя, - тихо ответила я.
-Чертов отшельник? - я покачала головой, и он напрягся. -Уильям Галлахер?
-Я работала на него около двух лет, пока он не был признан виновным в сговоре с "Братством Мэнсона".
-Что этот ублюдок сделал с тобой?
Я не сводила глаз с воротника его одежды. Сегодня на нем была темнокрасная футболка. Мне кажется, нет такого цвета, который бы ему не шел.
Его адамово кадык подпрыгнул, когда я потянулась вверх, и мои пальцы начали играть с воротником. Он не остановил меня.
Мне нравилось, что я могу быть с ним свободной, отчасти потому, что это давало мне ощущение, что, возможно, он также страдает, как и я. И еще потому, что я не думала, что он когда-нибудь подпускал кого-то так близко к себе.
-Малыш.
Мне нравилось, когда он называл меня малышкой или красоткой.
-Не всегда все было плохо, - начала я. -В основном я занималась офисной работой. Отвечала на его звонки, назначала обеды и ужины с коллегами. Некоторые люди, с которыми я назначала обеды, были... сомнительными. Мне потребовалось позорно много времени, чтобы понять, что он не был хорошим человеком. Он не был хорошим мэром.
Я снова посмотрела ему в глаза. Он смотрел на меня с терпеливым выражением лица, и это немного успокоило мои нервы, поскольку люди начинали злиться, когда я говорила, Блу был исключением.
-Сначала я не обратила на это внимания. Легкое давление с его стороны. Оно началось так постепенно и было таким незначительным, что к тому времени, когда произошел первый взрыв, я уже не знала, что делать. Моя мама любила его. В основном потому, что он давал ей деньги.
-Почему он давал ей деньги? - спросил он.
-Потому что у нас их нет. Мой отец, когда был жив, не умел вести бизнес. К моменту смерти в автокатастрофе он потерял большую часть своего наследства, - я закрыла глаза. -Я была с ним в машине.
-Господи. Сколько тебе было лет?
-Восемь.
В голове возник образ его на водительском сиденье...
-Машина перевернулась, и из-за того, что он был за рулем, он принял на себя большую часть удара. Он истекал кровью, но умер лишь через двадцать минут после приезда скорой помощи. Все, что я получила, - это раненое колено и несколько царапин.
-Малыш, ты ни в чем не виновата. Ты была ребенком, - сказал он.
-Мама обвинила меня в этом. Перед аварией я устроила скандал, даже не помню, из-за чего. Папа пытался меня успокоить, что разозлило маму. И, видимо, чтобы отвлечься от ссоры, он взял меня на ночную прогулку. Все было хорошо, но... но тут откуда ни возьмись появился грузовик. В один момент мы были на дороге, а в другой - машина лежала на боку, а он боролся за свою жизнь.
“Все хорошо, кексик. С папой все будет хорошо. Дыши за меня. Слушай мой голос. Вдохни, выдохни.“ - говорил он.
Я моргнула, и воспоминание рассеялось, а Кай вернулся в фокус.
Вдохни, выдохни.
-Наверное, я пыталась загладить свою вину перед ней. Ведь я отняла у нее мужа, - Кай нахмурился и покачал головой, но я заговорила прежде, чем он успел что-то сказать.
Он бы просто снова сказал мне, что я не виновата. Блу бесчисленное количество раз говорил мне тоже самое.
-Она хотела, чтобы я вернулась домой в Сакраменто, - продолжила я. -Я была в Бостоне после окончания колледжа. Все было... не очень хорошо. Я была вдали от Блу, и я не знала, как завести друзей, поэтому мне было там одиноко. Она сказала мне вернуться домой и работать на дядю Уильяма, и я согласилась, потому что Блу был здесь. И после первого же его скандала мне показалось, что я не смогу уйти.
-Он знал, что этот ублюдок тебя обидел?
-Блу? - Кай кивнул.
Я отрицательно покачала головой.
-Блу узнал об этом только после того, как дядя умер, и мне приснился кошмар из того времени. В тот день я спала у Блу, и к тому времени я уже не могла скрывать это от него. Я жалела, что не рассказала с самого начала. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько изолированной.