“Королевская рать" - обладала в лучшем случае мало приятной репутацией, и мы делали много плохих вещей, но все же существовала одна грань, которую мы не переступали, и не имели с этим дела, и это была продажа кожи.
Мы не занимались торговлей людьми, в особенности женщинами и детьми, что было предметом разногласий между нами и соседними бандами, поскольку мы контролировали портовую систему. Мы определяли, что ввозить и вывозить из стран Запада.
Большую часть нашей продукции составляли наркотики и оружие. И я не был дураком. Понимал, что подобное дерьмо несет последствия, и, возможно, я заблуждался, думая, что пытаясь прекратить всю эту дрянь с нашими конкурентами, мы делаем что-то благородное
Я покачал головой и прокрутил страницу вниз, где объявляли победителя.
Я указал папе на имя. Он никак не отреагировал, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он собирает кусочки воедино.
Теперь нужно было выяснить, каким образом "Королевская рать" попала в эту ситуацию.
Они хотели уничтожить нас, чтобы получить контроль над Западом? Точного ответа я не знал.
-Старый добрый Григорий Савкин участвовал в аукционе, - в приглушенной манере прокомментировал папа.
-Он не только участвовал, но и победил. Вот тебе и связь между “Савкиной Братвой” и Фрэнком Галлахером, которую мы искали. Старый ублюдок Савкин хотел получить подарок, и Фрэнк Галлахер предложил свою племянницу, как ягненка на растерзание.
Я крепче вцепился в диванную подушку, прежде чем заставил себя расслабиться.
-Но зачем Фрэнку вести дела с человеком, ответственным за смерть его брата? - спросил папа.
-Откуда нам знать, что Фрэнк сам не заказал устранить Уильяма?
Отец повернулся ко мне и покачал головой.
-Как же меня тошнит от отсутствия лояльности у людей.
Я кивнул.
-Но это хотя бы решило одну из наших проблем.
И если бы Уильям не погиб от рук “Савкиной Братвы”, я бы, блядь, сам пробрался в его тюремную камеру и сам убил бы этого ублюдка за то, что он сделал с Джеммой.
Отец вздохнул.
-Ладно. По крайней мере, мы продвинулись дальше, чем были. Это не очень хорошо для нас, но теперь мы можем быть на шаг впереди. Ты не знаешь, перевезли ли они других девушек?
-Нет, но я могу это выяснить.
Он кивнул.
-Хорошо. Но будь осторожен, сынок. В этом месте полно мерзких тварей, если решишь отправиться на разведку, увидя это раз - ты не уже сможешь выбросить это из своего подсознания.
Я кивнул.
-Я знаю. Я буду осторожен.
Он повернулся ко мне, колеблясь.
-Скажи мне, но если ты не хочешь отвечать, я все пойму. Джемма...
Я вышел из сайта и закрыл ноутбук.
-Нет, она уже не девственница.
Он кивнул, слегка улыбнувшись.
-Это хорошо. Ты лишил Григория Савкина того, на что он претендовал. Если это не настроит его против Фрэнка, то я пока не знаю, что сможет.
-Ты можешь остаться здесь с ней? Я задержусь не более чем на несколько часов.
Он сжал мое плечо. Я знал, что какая-то часть его души не хотела, чтобы я давал присягу. Он хотел сохранить мою невинность как можно дольше, но в ту ночь в переулке она была сожжена дотла.
Этот клуб был местом, где я принадлежал себе, где я всегда должен был быть, и пачкать руки ради клуба меня никогда не беспокоило. Не так сильно, как папу беспокоило, что я мораю руки, хотя он никогда этого не показывал.
Если бы я ему позволил, он посадил бы меня за компьютер на неопределенное время, но черт, я был сыном Доминика Мэддена.
Он знал, что этого никогда не будет достаточно для меня.
-Возвращайся ко мне и своей девочке целым и невредимым.
Он имел в виду мое душевное состояние.
Под каким бы углом на это не смотреть , но убийство всегда портит ваше сознание.
Но я всегда буду возвращаться к нему. И к Джемме.
Я кивнул и встал.
Я вышел за дверь и поехал на своем мотоцикле к складу "Королевской рати", приветствуя ублюдков, который, блядь, посмели напасть на мою девочку.
Сожаление будет последним, что они почувствуют перед тем, как встретят своего создателя.
Глава 20
Джемма
Я проснулась с пронзительной головной болью.
Мои веки казались склеенными, а может быть, они просто опухли от слез.
Отдохнуть от событий предыдущего дня не удалось.
Не тогда, когда появились мама и Кентон и пытались уговорить меня пойти с ними домой.
Не тогда, когда я поняла, что больше не могу доверять своей собственной маме - или, возможно, я никогда ей не доверяла. Но впервые я призналась в этом самой себе.
Я закрыла глаза.
Даже зная то, что я знала, этих слов было достаточно, чтобы разбить мне сердце.
Я подвинулась на кровати, чтобы видеть свою руку. Ту, которую Кай привязал к изголовью прошлой ночью.
Веревка, которую он использовал, была мягкой и бархатистой, поэтому она не впивалась в кожу и не перекрывала кровообращение, и была достаточно длинной, чтобы я могла быть достаточно подвижной.
Я напугала его вчера вечером.
В нем было что-то не то, когда он забрал меня домой и ухаживал за мной перед тем, как отнести в постель. Он оставался со мной, пока я спала, но у меня было ощущение, что он не ложился спать.
Я перевернулась на матрасе и обнаружила, что его сторона кровати пуста. Я прикоснулась к его месту.
Его часть постели была еще теплой, так что, куда бы он ни отправился, должно быть, это было не так давно. Как раз в тот момент, когда я закончила свою мысль, в дверь вошел Кай с двумя кружками кофе.
Я улыбнулась ему, хотя все во мне хотело убежать.
Я не хотела объяснять ему свои проблемы, и я полагала, что он, вероятно, знает об этом.
Именно поэтому он привязал меня к своей кровати.
Я не избавилась бы от этой веревки, если бы он сам мне не позволил.
Я села и вцепилась в простыню, когда он присел на край кровати рядом со мной.
-Это мне? - спросила я, указывая на одну из кружек с кофе, хотя было очевидно, что он налил его для меня.
-Да, красотка, - сказал он, протягивая мне одну.
Я улыбнулась в знак благодарности и опустила взгляд на клубящийся черный кофе. Именно такой, как я люблю.
Я слегка подула на него и сделала маленький глоток, чувствуя на себе его взгляд все это время.
Кай прекрасно маскировал свои эмоции, и я почувствовала утром, что в нем что-то изменилось, хотя я не могла точно понять, что именно.
А может быть, он просто отреагировал на мой вчерашний психоз.
Это может быть и то, и другое, и третье, и я не была уверен, что из этого всего лучше.
Когда я допила кофе до половины, я поставила кружку на тумбочку, встретившись с его глазами на одну, две, три долгих секунды, прежде чем не выдержала и опустила взгляд на простыни.