Я удовлетворенно вздохнула.
-Довольна? - спросил он.
Я кивнула.
-Кай, просто обними меня вот так на минутку.
-Я буду держать тебя, если ты мне позволишь, - ответил он хриплым голосом.
Я замерла, не отрывая взгляда от капель воды на кафеле. Мне казалось, что я не дышу, пока эта капля медленно стекала вниз.
-Что?
Он крепче прижал меня к себе, давая почувствовать себя в безопасности.
-Ты ведь позволишь мне прижаться к тебе навсегда, правда, красотка?
-Вечность - это очень долго, - тихо сказала я.
Он поцеловал меня в щеку.
-Я знаю.
Я слегка улыбнулась и снова расслабилась в его объятиях, поскольку не хотела уходить.
Не с теми проблемами, которые нас там поджидали.
-Тебе сегодня нужно на работу? - спросила я.
-Нет, я буду работать дома. Но я имел в виду то, что сказал. Если мне придется пойти, я возьму тебя с собой.
-Правда?
Он кивнул в мою сторону. -Именно. Если только я не буду знать, что произойдет что-то опасное, ты всегда будешь ходить со мной.
Я повернулась и посмотрела на него.
-А ты?
-А что я?
-Я не хочу, чтобы ты тоже попадал в опасные ситуации.
Он провел рукой по моей щеке.
-Я могу позаботиться о себе. И о тебе. Не волнуйся об этом, хорошо?
Но как он мог заставить меня не волноваться? Это было все равно, что попросить меня не дышать. При мысли о том, что с ним может что-то случиться, меня охватила легкая паника.
Я не могла...
-Эй, послушай меня. Посмотри на меня. Неужели ты думаешь, что я не могу о себе позаботиться? - спросил он, его голос пробивался сквозь панику.
-Ты не непобедим. Ты не бог, даже если выглядишь как он.
Он усмехнулся.
-Ты думаешь, я похож на бога?
Я ударила его по груди.
-Кай, будь серьезным.
В ответ он схватил мою грудь, крепко зажав ее между пальцами. Мое лицо слегка порозовело от боли и удовольствия, смешивающихся во мне.
-Я серьезно к тебе отношусь, - сказал он, отпуская меня. Облегчение было недолгим: он ущипнул меня за сосок, потянув за него.
-Кай.
-Меня не ранят и не убьют. Если со мной что-то случится, кто тогда позаботится о тебе? Защитит тебя? Нет, ты моя, а я всегда забочусь о том, что принадлежит мне.
Он отпустил мой сосок и дразняще погладил его.
Я схватилась за его предплечье, чувствуя, что становлюсь мокрой.
-Скажи мне, что ты понимаешь, - твердо сказал он.
Я закрылf глаза.
-Я... я понимаю.
-Такая хорошая девочка.
Он отпустил меня и снова обхватил руками, притянув ближе к своему обнаженному телу, когда мои руки случайно коснулись его члена.
Он резко вдохнул, но ничего не сказал. Я встретила его взгляд и медленно, нерешительно обхватила его. Он был таким большим, что мои пальцы едва полностью могли сомкнуться.
Медленно, с нарастающей силой я двигала вверх и вниз.
-Все нормально? - спросила я.
Он молча кивнул, на его лице было написано удовольствие и что-то еще. Что-то, в чем я не была уверена.
Я двинулась чуть быстрее, и резкий вдох воздуха вырвался между его зубов.
Осторожно он убрал мою руку.
Я вопросительно посмотрела на него, удивляясь, почему он никогда не просил меня потрогать его или сделать ему минет.
Вздохнув, он развернул меня так, что моя спина оказалась прижатой к его груди, положив руку мне на живот.
Я уже не так сильно напрягалась, когда он прикасался ко мне. Я постепенно привыкала к его прикосновениям. Но сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к моим?
-Обычно я никому не позволяю прикасаться к себе, - сказал он.
-Почему?
Он издал звук, похожий на смех.
-Потому что я контролирую себя. Мне нравится контролировать свою жизнь. Во всех аспектах, от того, что я делаю, до того, кого я приглашаю к себе домой, с кем и как я трахаюсь. Женщины, с которыми я спал, обычно были связаны.
-Но почему? Это... травма?
Он снова засмеялся, но это прозвучало странно.
-Ты спрашиваешь, издевалась ли надо мной когда-нибудь мать? - я прикусила губу. -Нет, - сказал он, и я расслабилась. -Она не осмелилась бы. Она знала, что, если бы она тронула Брэкстона - моего брата или меня, папа убил бы ее.
-Значит, тебе просто не нравится, когда другие люди прикасаются к тебе? - он кивнул в мою сторону.
Я могла это понять. В конце концов, мне тоже не нравилось, когда ко мне прикасались, но это было связано скорее с моей повышенной чувствительностью.
Большинство людей не знали, как ко мне прикасаться. Они делали это неправильно.
Но Кай знал, какое давление нужно применить, чтобы успокоить меня и заземлить в том пространстве, в котором я находилась. Как вчера вечером в баре.
Но понравилось ли Каю мое прикосновение?
Словно услышав мои незаданные вопросы, он прижал меня к себе и сказал: -С тобой я нарушаю все свои правила. Это не так уж плохо, когда ты прикасаешься ко мне.
Я улыбнулась.
-Хорошо. Мне нравится прикасаться к тебе.
В его груди раздался смех, который отличался от предыдущих. Лучше. Я прислонилась к нему спиной.
Утром я позвонила в музей, чтобы взять отгул до конца недели. Я еще не написала заявление на увольнение, все еще не зная, что делать с Каем, даже если он сказал, что не спускает с меня глаз.
Но как быть, когда ему нужно было идти на работу?
Я пожалела, что не предупредила Лесли заранее, а позвонила так внезапно.
У меня насобиралось несколько оплачиваемых выходных, так что это не было проблемой, но наше расписание было очень плотным, и мой внезапный звонок на отгул поставил Лесли в трудное положение. Я чувствовала себя виноватой, но Кай был прав.
Прошлая ночь доказала, что мама и дядя Фрэнк не собирались сдаваться, хотя я была уверена, что она догадалась бы, что я уже не девственница, учитывая все то время, которое я проводила с Каем.
Я понятия не имела какое наказание грозит за срыв ставки в даркнете, и не хотела об этом думать. Мне было все равно.
Это была не моя проблема.
По крайней мере, так я пыталась себе успокаивать.
Когда он так прижимался ко мне, было легче убедить себя забыть о своих проблемах.
Мои руки мягко скользили по поверхности воды. Я чувствовала на себе взгляд Кая.
Медленно приподнявшись, он взял лежащую рядом чистую мочалку. Нанеся на нее немного моющего средства, он тщательно протер мое тело.
Мы быстро привели себя в порядок и вышли, вытираясь полотенцем рядом друг с другом. Я смотрела на отражение Кая в зеркале, отворачиваясь, когда он устремлял свой взгляд на меня.
Я чувствовала... пустоту и легкость.
Но в хорошем смысле, поскольку просыпаясь утром, я не думала, что мне нужно рассказать Каю правду.
Все начиналось хорошо.
Глава 23