Я не знал, чтобы я делал, если бы ее не оказалось там.
Это была пока единственная зацепка.
Я поднял голову и встретил взгляд отца.
-Я позвоню нашим братьям, - сказал он. -Мы подготовим людей.
Я кивнул.
Так или иначе, я верну свою девочку, и если для этого мне придется живьем содрать шкуру с мелкого урода, то так тому и быть.
Глава 27
Джемма
Я была привязана к стулу.
Я не знала, где я нахожусь, и кто со мной в комнате, так как притворялась, что все еще без сознания, но я слышала какую-то возню в соседней комнате - или то, что я приняла за соседнюю комнату, так как голоса были приглушенными.
Я оценила свое тело. Мышцы тянули, но это, наверное, от бега.
Щека болела, но это, должно быть, от того, что Фрэнк дал мне пощечину. В остальном я все еще была в своей одежде, включая кеды.
Беспомощность тяготила меня.
Я не думала, что они что-то сделали со мной, пока я была в отключке, кроме привязывания к стулу, но это не означало, что они не сделают что-то со мной сейчас.
От страха у меня затряслись ноги, а на глаза навернулись слезы.
Я хотела к Каю.
Я хотела оказаться подальше отсюда и вернуться в постель, чтобы он лежал рядом со мной.
Я вспомнила, как он выглядел сегодня утром, его мягкие глаза и тепло, охватившее меня.
Ничто не имело для меня такого смысла, как его объятия.
Все, что когда-либо переполняло меня прежде... просто исчезло.
Вдохни, выдохни.
Слезы текли по моим щекам, даже сквозь закрытые веки. Это не помогало.
Я открыла глаза, смахнула слезы, чтобы прояснить зрение, и впервые осмотрелась.
Я была в доме дяди Фрэнка.
Точнее в его столовой. В той же самой, в которой я была, когда мы пришли сюда на ужин.
Только... место выглядело иначе.
Здесь не было ни чистоты, ни порядка, мебель была разбросана. Занавески были порваны, один из стульев перевернут и валялся на полу напротив меня.
Что здесь произошло?
Я вздрогнула, когда дверь открылась, и вошел дядя, пристально глядя на меня.
Почти как будто... как будто он ненавидел меня.
Он действительно ненавидел меня.
Я чувствовала, как из меня вырывается воздух, следя за его движениями, которые приближались ко мне все ближе и ближе. Я откинула голову назад, когда он навис надо мной.
С минуту он молчал, и я боялась сказать что-нибудь, что могло бы его спровоцировать. Я пошевелила запястьями, проверяя, как они связаны за спиной, но тот, кто меня связывал, позаботился об этом. Они были настолько тугими, что веревки впивались в кожу.
Потом он дал мне пощечину.
Я ошарашено моргала, пытаясь удержаться в реальности.
-Ты тупая сука. Ты хоть понимаешь, чего ты мне стоила?
Я не ответила ему. Он говорил со мной так, как будто я ему что-то должна.
Если мама и Кентон выставили мою девственность на аукцион, чтобы ее выиграл Григорий Савкин, то дядя Фрэнк был тем посредником, который это сделал. Теперь я была в этом уверена.
Именно поэтому Григорий Савкин был в тот вечер на ужине. Он проверял товар.
Маме были бы полезны деньги, но что дяде Фрэнку было выгодно выставить меня на продажу, как будто я была всего лишь его собственностью?
-Молчишь? Нечего тебе сказать? - сказал он, и с его губ слетела капля слюны.
Я вздрогнула, когда она упала мне на лицо.
Чем дольше я молчала, тем больше он злился, а я так чертовски боялась его.
-Что ты хочешь, чтобы я сказала? - наконец спросила я, звонким голосом. -Извиниться? Я ни черта тебе не должна...
Он снова ударил меня. От удара моя голова откинулась назад, и в глазах заплясали черные точки.
Слез стало еще больше, и я не знала, от чего они - от страха или от пощечины. Наверное, и от того, и от другого. Но больше от пощечины.
-Твой маленький акт неповиновения вернется и укусит тебя за задницу, девочка. Ты разозлила много плохих людей, связавшись с “Королевской ратью”. Ты связалась с ебанным отродьем Доминика Мэддена. А теперь посмотри, что по твоей вине происходит? Твоя мама вынуждена скрываться, а Григорий Савкин требует взыскания платежей за бракованный товар.
Бракованный товар.
Я покачала головой, и он рассмеялся, злобно и страшно.
Я попыталась подвигаться в своем кресле и занять менее болезненное положение, но это было невозможно.
-К счастью, мы разработали план Б. Старик больше не будет претендовать на твою девственность, но он готов с этим смириться, если я отдам тебя ему для работы в одном из его борделей, - он снова засмеялся. -Тебя отправят к нему. Ты ведь уже продалась одному мужчине. Что для тебя еще сотня?
-П-почему? - прохрипела я.
Почему он так со мной поступил? Я не понимала. Мы почти не общались, когда я росла. Я его не знала и ничего ему не делала.
-Ты, блядь, только выигрывала от того, что находилась под защитой Уильяма. Ты и твоя мать. Теперь, когда этот ублюдок убрался с дороги, не думаешь ли ты, что пришло время сделать что-то для меня? Сделаешь это, и я позабочусь о твоей матери. Эта сука наконец-то сможет получить то, что хочет. Оставить себе дом и жить на деньги Галлахеров.
Будет ли это жестоко, если мне будет все равно, поможет он маме или нет?
Мне было уже все равно. Я просто хотела выбраться отсюда.
-По крайней мере, Уильям сделал хоть что-то полезное, вернув Алексея домой, - тихо, почти про себя, сказал Фрэнк.
-Алексей? - удивленно спросила я.
Какое отношение он имел к этому? Я не вспоминала об этом человеке уже два года. Я познакомилась с ним, когда работала в офисе у Уильяма, и он несколько раз появлялся рядом. Я не знала, какое отношение он имеет к Уильяму, и никогда не проявляла достаточного любопытства, чтобы спросить.
Я плохо его знала, так как он всегда был очень холоден и отстранен, когда приходил в офис.
Я даже не знала, какая его фамилия.
И к тому времени, когда я наконец перестала работать на дядю, Алексей стал лишь далеким воспоминанием о прошлом, которое я предпочла бы забыть.
У меня от него всегда мурашки по коже бегали. Пусть он и был всего на несколько лет моложе меня.
Фрэнк усмехнулся, как будто знал что-то, чего не знала я.
Он нежно прикоснулся к моей щеке, той самой, по которой ударил, и мои губы дрогнули, когда по ним покатились слезы.
-Ты такая чертовски красивая, Джемма. Прямо как твоя мать, и знаешь ли ты, что эта сука ненавидела тебя за это. Она плохо с тобой обращалась. Я мог бы относиться к тебе правильно, если бы ей не пришло в голову продать твою девственность в аукционе.
О чем, черт возьми, он говорил?
-Пожалуйста.
Он прижал большой палец к моей нижней губе, и меня охватило отвращение.
Он смотрел на меня так же, как Кай, но... не так. Когда Кай смотрел на меня, в нем была мягкость... была любовь, не так ли?