Парень на заднем сидении вздрогнул и сонно прищурился. Герти успела заметить, что у него светлые глаза и, судя по недовольной мине, довольно скверный характер.
Она завезла Сонью к ней домой и перекинулась парой слов с ее матерью. Отказалась от приглашения выпить чего-нибудь или поесть печенья, хотя на самом деле ей именно этого и хотелось - сидеть с Соньей и ее матерью в саду и говорить о всякой ерунде. Она могла бы съесть целую гору печенья в сухомятку, лишь бы отдалить момент встречи с отцом.
Поставив скутер под навес, Герти пригладила растрепавшиеся, мокрые еще на концах волосы, и пошла по дорожке к дому. Ладони ее были влажными от волнения. Взглянув на окна матери, она облизала пересохшие губы.
Дверь открылась, и на пороге возникла высокая фигура Туве.
- Папа, я... - В нерешительности Герти замерла, пригвожденная взглядом отца.
- Где ты была? - голос его был обманчиво спокоен.
- Я...
- Она была со мной. Мы ездили в кино. - Непонятно откуда появившийся Берг обхватил ее за плечи и прижал к себе.
Туве кивнул и, кажется, даже одобрительно улыбнулся.
- Что ж, может тогда выпьем с тобой пива, пока Герти будет приводить себя в порядок?
Она вывернулась из крепких рук Берга и проскользнула мимо отца, поморщившись от запаха спиртного.
- С удовольствием! - ответил Берг. - У меня был чертовски трудный день.
Глава 4 Эрик
Звук клаксона выдернул Эрика из мутной сонной дремоты. Сжав ладонь на грифеле прижатой к груди гитары, он посмотрел в окно и не сразу сообразил, где находится. Параллельно автомобилю, в котором он находился, двигался белый скутер с двумя девушками. Вернее, он не сразу увидел первую за впечатляющим задом второй, но, когда та помахала рукой водителю и обернулась, Хансен успел заметить мокрое пятно на ее груди и маленькую босую ступню.
Откинувшись на спинку сидения, он покрутил головой, разминая шею. Все, что произошло с ним, за последние сутки, сейчас виделось как бы со стороны. И эта сторона была темной. Такой темной, что даже солнце было не способно прорваться сквозь поселившийся внутри мрак.
У Эрика был вполне жизнеспособный план, который, если подойти к нему с умом, способен был не только вернуть его обратно в Калифорнию, но и утереть нос отцу. Мысли об этом, однако, не приносили должной радости. Злорадство, которое подстегивало его еще в Осло, несколько поутихло во время пути, и сейчас Эрик испытывал гремучую смесь из гнева, стыда и некоторого восхищения тем, как отец поступил с ним.
Когда он вошел в здание "Хансен-индастриал", три огромных чемодана стояли в комнате охраны в пыльном углу, будто принадлежали не сыну владельца компании, а бедному родственнику, приехавшему в надежде получить хоть какую-то работу из милости. Сбоку примостилась гитара, а сверху лежала кожаная папка, в которой оказались его документы и портмоне. Эрик вскипел, когда понял, что замок в его комнату, вероятнее всего, вскрыли. Хотя, по сути, комната ведь ему уже не принадлежала, так что возмущение его выглядело по меньшей мере смешно.
Охранники не обращали на него никакого внимания, консьерж с вежливой улыбкой указал на вещи и скрылся за внутренней металлической дверью. Краем глаза Эрик заметил несколько экранов, на которых транслировались записи видеокамер. Он усмехнулся, представив, какое захватывающее кино с его участием они смотрели совсем недавно.
Впрочем, усмешка получилась кривой – эти люди, в отличие от него, честно отрабатывали свой хлеб. И никто бы из них не понял, зачем и почему он все это делал... И, судя по их вежливым, но отстраненным лицам, понимать не собирался.
Шаткая конструкция по низложению авторитета отца, старательно воплощаемая Эриком, рассыпалась, словно карточный домик, руками самого Ари. И все же, некоторое удовлетворение от происходящего Эрик получил – вряд ли Хансен-старший сможет теперь спать спокойно, зная, как его сын хочет поступить с его родовым гнездом.
Открыв портмоне, Эрик пробежался пальцами по нескольким завалявшимся банкнотам, о наличии которых даже не помнил. Все это время он пользовался картами, которые лежали в специальном кармашке. Вот только теперь каждая из них была аккуратно разрезана пополам. Эрик не сомневался - то же самое произошло и с его онлайн счетами. Ари был последователен не только в словах, но и в поступках. И Эрик об этом знал, пожалуй, лучше всех.
Чемоданы так и остались стоять у стены. Взяв гитару и документы, он направился в аэропорт, чтобы улететь в Фёрде, откуда планировал добраться уже до Сольворна. Большая часть наличных ушла на билет. Через три часа ожидания и двух часов перелета ему пришлось преодолеть приличное расстояние до речного вокзала, чтобы сесть на паром. Именно на него ушли практически все оставшиеся деньги. Можно было перехватить у кого-нибудь из знакомых хотя бы несколько сотен на первое время, но подобное унижение, как оказалось, ему было не по карману. Для себя он решил, что главное – это добраться до поместья деда. А там он спокойно разживется тем самым наследством – продаст дом и земли, а затем свалит в закат, чтобы начать новую жизнь.