Какая-то мысль проскользнула в его мозгу, но Эрик не успел за нее уцепиться. Что-то, связанное с тем, что он видел в эту минуту, беспокоило его и раньше, когда он был здесь много лет назад. Возможно, оно не стоило его внимания, особенно сейчас, когда он почти решился попрощаться с этим мрачным местом. И все же, Эрик ловил себя на том, что хотел бы позволить себе еще раз пережить те яркие моменты, воспоминания о которых все еще грели его душу.
Теперь, когда он находился в самом сердце Норвежских гор, вдали от привычного мира, полного соблазнов и сладкого дурмана, ему хотелось верить, что все еще можно изменить. Ведь рядом с ним были люди, готовые поддержать его и помочь. За эту услугу Эрик был готов заплатить любую цену.
Комната, в которой он остановился, находилась напротив лестницы и когда-то принадлежала Якобу. Так сказал Румос, когда провожал его сюда ночью. Эрик так устал, что не стал спорить, а утром, толком не оглядевшись, спустился вниз в поисках старика. Он остановился у окна и посмотрел вдаль. За забором расстилалась выщербленная горной породой холмистая равнина. Одним краем она упиралась в лесную чащу, а другим обрывалась крутой скалой к Волчьему озеру.
- Медвежий лог, - пробормотал Эрик, не отрывая глаз от темно-зеленого бушующего пятна на горизонте.
Он представил домики Сольворна, разбросанные, словно разноцветные детские кубики, по берегу озера, и в очередной раз попробовал представить - каково это жить вдали от людей в укрытом горами поместье. Якоб Хансен выбрал его по вполне понятным причинам - он не любил людей, как, вероятно, и они не любили его. Только двое из них, Бри и Румос, каким-то образом смогли все это время находиться рядом с ним. И даже теперь, когда хозяина не стало, они продолжают ухаживать за домом и имуществом, будто ничего не случилось.
В комнате деда до сегодняшней ночи Эрик был лишь однажды, в день своего приезда. Якоб сам привел его сюда и, легко подняв, поставил на подоконник.
- Что ты видишь, мальчик? - спросил он, придерживая его за локти.
- Лес...
- Это Медвежий лог. - Дыхание деда пошевелило волосы на его затылке.
- Потому что там водятся медведи? - Эрик прижал нос к стеклу и скосил глаза, рассматривая пасущихся внизу лошадей.
Стальные пальцы Якоба впились в его плечи, причиняя боль.
- Что ты видишь, Эрик?! - повторил старый Хансен и несколько раз тряхнул его. - Смотри внимательнее!
- Я вижу лошадей... - прошептал Эрик, едва сдерживая слезы. Ему было неуютно в этом доме. И страшно от того, что его окружали непонятные и незнакомые вещи...
...Эрик вздрогнул. Голос деда вновь всплыл в его памяти так отчетливо, что по телу пробежала дрожь. Он вгляделся вдаль, мучительно напрягая глаза. Минуту смотрел, не понимая, что именно он должен был тогда увидеть.
Сейчас Эрик наблюдал лишь одно: небо над Медвежьим логом было другого цвета. Словно купол, его покрывала свинцово-серая туча в то время, как над всем остальным царило дневное солнце и безоблачное небо. Да, это было довольно необычное зрелище, но природа порой удивляет и не таким.
Что тогда дед хотел от него, он так и не объяснил. Спустил его на пол и велел идти прочь. И больше не звал в свою комнату, потеряв к нему всякий интерес.
Эрик прошелся вдоль стола и полок с книгами. Теперь все это принадлежало ему, но что со всем этим барахлом было делать, он не представлял. Вытащив телефон, поставил его на зарядку. Но экран остался темным. Пощелкав выключателем, Эрик убедился, что электричества не было.
- Должно быть, проблемы с генератором, - сказал он вслух и вытащил из сумки белую хлопковую рубашку. Пока одевался, разглядывал стоявшие на полках книги. Не удержавшись, вытащил сначала одну, за ней другую. - Что за... - Он едва не расхохотался. - Магия? Серьезно?
Пентакли, руны, графики на латыни, - когда он пролистнул сладковато пахнущие листы, то почувствовал щекотку в подреберье. Захлопнув один из томов, покачал головой. Невозможно было представить, чтобы Якоб Хансен увлекался всей этой чепухой. Эрик вообще не мог вспомнить никого в своем окружении, кто бы на полном серьезе верил в подобное. Все эти гадания, эзотерические изыскания, астрология и прочая магическая ерунда казались ему бредом и пустой тратой времени.