Пока Ромка в саду, я снова пытаюсь взять ссуду. И снова тщетно. Как и с поиском другой работы пока что не складывается. В итоге сажусь за свои заказы, чтобы успеть со сдачей. Время пролетает слишком быстро, не успеваю оглянуться, как уже и Женя возвращается с Ромой. Наверное, мне стоило сегодня прийти за сыном самой, но у меня нет времени на их фантазии. И объяснять я ничего не собираюсь. Я ничего им не должна.
Вот только, открыв дверь, вижу зареванного сына — и душа уходит в пятки.
— Что случилось? — тут же бросаюсь к нему, но смотрю на Женю.
— Понятия не имею, — раздраженно выдает в ответ. — Мне он ничего не сказал и не скажет. Его посреди дня вручили мне, потому что не могли к тебе дозвониться.
Мне становится стыдно. Я понимаю, что создала подруге неудобства, но в этот момент меня больше беспокоит, что случилось с сыном. Он у меня не плакса. Нужно очень постараться, чтобы довести его до слез.
— Прости, пожалуйста, — смотрю извиняющимся взглядом на подругу. — Я завтра сама его отведу.
— Я отведу, все нормально. Просто реши, пожалуйста, хотя бы с телефоном проблему, чтобы с тобой можно было связаться в случае чего.
Кивнув и еще раз поблагодарив подругу, закрываю дверь и принимаюсь раздевать притихшего в углу сына. Присматриваюсь, чтобы понять его состояние для начала на вскидку. Есть ли смысл вообще сейчас что-либо спрашивать? Сняв с Ромы курточку, вешаю ее на крючок, снимаю обувь — а он не реагирует. Всегда всё сам, а тут словно кукла. Мы вместе моем руки, а потом я веду его на кухню. Рома не сопротивляется, но и реакции никакой.
— Ром, — зову, усадив его на стульчик и присев на корточки перед ним. Пытаюсь в глаза заглянуть, но он прячет лицо, опустив его как можно ниже. Прячется. От меня. Мой сын прячется от меня. А все началось, едва в мою жизнь снова ворвался Динар Бастанов. Не прямо, но косвенно он уничтожает всё, что я с таким трудом создала за эти годы. Словно плату берет за то, что дал.
Рома молчит, а я смотрю на него, такого маленького, беззащитного, но такого упрямого, целеустремленного, так сильно похожего на отца — и меня прорывает. Слезы срываются ручьем, обжигая кожу. Схватив сына в охапку, прижимаю его к себе, садясь прямо на пол. Ромка, что на него не похоже, отвечает крепкими объятиями. Жмется ко мне, но не плачет.
Он словно успокаивает меня, поглаживая по голове, пока я судорожно хватаю воздух. Не знаю, откуда это у него. Может, я когда-то так его успокаивала. Но он ведь совсем еще маленький, и этот жест… Меня буквально на разрыв. Мой четырехлетний сын успокаивает меня, хотя сам пришел в слезах.
— Расскажешь, что случилось? — немного успокоившись, спрашиваю у Ромки. А он смотрит на меня так серьезно, что мурашки по коже. И мотает головой.
Не скажет, значит. Ну что ж, узнаю завтра, если он кого-то обидел. Другие дети точно не станут молчать. Поднявшись, сажаю сына обратно на стул. Умываюсь и ставлю ему кушать. Уже собираюсь выходить, зная, что он сам справится, когда слышу:
— Я тебя очень люблю, мамочка.
Обернувшись, жду, что скажет дальше. Обычно эта фраза звучит перед признанием в шалости, чтобы смягчить последствия. И лучше терпеливо помолчать, чтобы не спугнуть момент откровения. Может ведь и передумать. Вот только Рома, вместо самого интересного, берет ложку и сосредоточенно зачерпывает ею кашу с тарелки. И всё?
— Ромочка, а ты больше ничего не хочешь сказать?
— Не хочу, чтобы ты плакала, мамуля, — добавляет. — Если тебя кто-то обидит, ты мне скажи, я буду тебя защищать.
С трудом проглотив комок в горле, киваю.
Я тоже буду тебя защищать. И если понадобится, переедем в другой город, где никто не слышал о Динаре Бастанове. Должно же быть такое место?
***
Ну что, вы там ждете встречи с Динаром?
Глава 12
— Ваш сын толкнул другого мальчика, и теперь у него сотрясение. Я советую вам решить эту проблему полюбовно. Если хотите, могу попытаться посодействовать, но ничего не обещаю. Кстати… вы принесли необходимую сумму? На ремонт.
Так начинается мой день. Еще один день, когда кажется, что я в каком-то дурацком кошмаре, но почему-то никак не могу проснуться. Рома кого-то толкнул. Не могу в это поверить. Мой сын никогда не проявлял агрессию. С чего бы это изменилось сейчас? Я уверена, что это неспроста, его спровоцировали. И, похоже, очень старались.
Смотрю на Ирину Леонидовну с её слащавой улыбкой и жадным блеском в глазах и уже жалею, что отпустила Рому в группу. Но не хочу забирать его прямо сейчас. Да и мне нужно время, чтобы понять, что делать, и подыскать другой сад. А посреди учебного года в небольшом городке это весьма непросто. Но я попытаюсь.