— Инк. Этот день один из важнейших в году. Нельзя просто взять и забыть про него.
— Ты же знаешь, почему он мне не нравится. — Опустив глаза вниз, сказал я. — Мне он напоминает о них. Я не могу его отмечать без них.
— Эй, послушай меня. — Попросил он, подойдя чуть ближе и приподняв рукой мою голову за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Их смерть не должна портить тебе жизнь. Ты не должен ограничивать себя в чём-то лишь из-за их смерти. Это неправильно, Инк. Подумай о том, чего бы они хотели? Разве они хотели бы того, чтобы ты грустил и не веселился на праздниках со своей семьёй и друзьями? Разве им было бы приятно видеть тебя грустным?
— Они… Мертвы, Оши. Им всё равно, что я делаю и как живу. Они не могут меня видеть или чего-то хотеть, желать. — Ответил я, вновь опустив глаза.
— Я знаю, Инки, и понимаю. — Вздохнув, он убрал руку от моего лица, немного отойдя назад. — Я не верю в то, что они наблюдают за нами и прочую мистику, но мне так легче. Хоть я не могу доказать, видят они нас или нет, но когда я думаю об этом, то это помогает. Необязательно верить в такое, просто попробуй. Эта причина помогает мне успокоиться и жить дальше, может и тебе поможет. — Посмотрев на меня, он добавил: — Будь счастлив. Делай то, что тебе нравится, исполняй свои мечты, живи так, как хотел бы ты жить с ними. Не позволяй этой боли и чувству вины управлять тобой. Ты же сильный, ты можешь с этим справиться и жить.
— Представить себе, будто они наблюдают за мной? Ты хочешь моей паранойи? — Это заставило его немного посмеяться, неловко прикрыв рот ладошкой. — А если серьёзно, то, думаю, можно попробовать. Возможно это действительно мне поможет.
Представить, будто они наблюдают за мной, да? Если бы они увидели меня сейчас, то были бы крайне разочарованы и огорчены. Я так глупо веду себя, бегу от проблем, словно ребёнок. Пора бы уже повзрослеть и перестать быть таким слабым. Может именно это и сделает меня счастливым? Если я буду сильным и смелым, то есть вероятность того, что я начну нравиться себе? Как стать увереннее в себе и начать любить себя? Думаю, нужно стараться быть открытым и честным, по отношению к тем, кто мне дорог. И перестать уже бегать от всех, скрывая тайны и проблемы. От этого я только хуже делаю, избегая проблемы, я её не решаю, а просто оставляю вместе с другими, пока они кучей не сваляться на меня.
Стоит попробовать, во всяком случае я уж точно ничего не потеряю. Будет хорошо, если это действительно мне поможет. Кто знает, как изменится моя жизнь после этого?
— Видимо, ты решил попробовать? Иначе почему ты так мило улыбаешься? — Он смотрел на меня с нежностью и добротой в глазах. Так заботится обо мне. Почему я так себя веду с ним, почему так поступаю? Он же беспокоится, волнуется обо мне, а я вечно херню творю и заставляю его переживать. Почему я такой беспечный? Я причиняю столько боли тем, кого люблю…
— Ты прав, я хочу попробовать измениться. Хочу быть сильным, не бегать от проблем и не причинять вам боль своим поведением. Не хочу… Скрывать боль.
— Ты умничка, Инки. Ты делаешь всё правильно. — Вновь подойдя ко мне, он потрепал меня по голове, усмехаясь. — Мы все с тобой и всегда поможем, так что не бойся нам говорить и просить о помощи. Хорошо?
— Ладно. Я постараюсь, ради мамы и папы. Они были бы счастливы, если бы увидели меня сильным.
— Я думаю, они были бы рады любому тебе. Для них то, что ты жив, уже будет счастьем. Поэтому главное живи. А со всем остальным мы тебе поможем.
— Спасибо тебе. — Улыбнулся я, когда он убрал руку с моей головы. — Мне повезло, что я тебя встретил.
— А мне повезло, что я тебя встретил. Ты самое настоящее чудо, которое только возможно. В хорошем смысле.
Я широко улыбнулся.
— Кстати, вот твой подарок. — Сказав это, Оши протянул мне подарок.
— Оши! — Воскликнул я, смотря на коробку. — Я же говорил, что мне не нужны подарки.
— Он тебе понравится, обещаю. — Он вложил мне в руки коробочку. — Тем более тебе пора привыкать к новой жизни, верно? — Как будто злорадствует. Говнюк.
— Да, конечно… — Ответил ему, переключая всё внимание на подарок.
Коробка была небольшого размера, примерно от кончика среднего пальца до запястья. Белого цвета и перевязана серой лентой, а из радужной был сделан бантик. Очень милое сочетание и идея для упаковки. Мне нравится!
Коробка лёгкая, в ней ничего не гремит, но что-то точно есть, причём практически такого же размера, что и упаковка.
Ну, я ничего не узнаю, пока не открою. Если бы у меня было рентгеновское зрение, то возможно тогда можно было увидеть её содержимое. К сожалению, придётся по старинке.
Аккуратно, ладно, не очень аккуратно сняв радужный бант, немного порвав его, я открыл крышку коробки и поставил её дно на крышку, дабы не держать в руке. Бантик лежал на полу, грустно, да. А я, тем временем, доставал из коробки свой подарок.
— Э-это же я. — Заикнувшись, мои руки достали из коробки игрушку.
Тряпичная кукла легко помещалась в моей руке. Её белая ткань очень мягкая и приятная на ощупь, а также очень плотная и под ней прощупывалась вата, которой она была набита.
На лице куклы чёрными нитками вышито пятнышко на щеке, причём очень точно и детально. Глазами являлись пришитые разноцветные пуговки, одна была круглой и голубой, другая же квадратной и жёлтой. Улыбка вышита тоже чёрной нитью и очень тонко.
Ещё игрушка была в моей одежде, которая на ощупь чувствовалась похожей, будто он отрезал от неё части. Тонкий кофейный шарф, прикрывающий мою шею, на нём также присутствовали чёрные нити, будто мои заметки.
Надета белая кофта без горла и рукавами до локтей, коричневый или шоколадный комбинезон на пуговицах с широкими штанами. Что меня удивило так это органайзер с красками, надетый через моё плечо и несколько вышитых чёрным цветом меток, на руках и шее. По-видимому он их увидел и запомнил местоположение, хоть и не всех и не точно.
— Оши… Она очень похожа на меня. — Похвалил я его, рассматривая куклу.
— Хех, я старался. Было сложно, на самом деле. Пришлось потратить на это несколько недель, так как я никогда не шил подобное. — Честно признался он. — Я постоянно был недоволен результатом, поэтому я так долго их делал. Мне нужно было, чтобы они были идеальными. Возможно, я немного переборщил с этим.
— Их? Но здесь же только моя. — Возразил я, смотря на свою мини версию и переводя взгляд в коробку. — О, я даже не заметил.
Немного обойдя Оши, я поставил коробку на кухонный стол, замечая на нём кексы и эклеры с очень аппетитным запахом. Положив свою игрушку на стол, руки достали ещё одну со дна, что так сливалась с темнотой.
Это был Эррор. Чёрная ткань чуть грубее, но всё равно достаточно мягкая. Местами она была жёлтой и красной, на ногах, руках, шее и пальцах рук.
На его лице была круглая белая, а также жёлтая с синим в центре пуговицы, заменяющие глаза. Под ними вышитые дорожки голубых нитей и жёлтая улыбка, широкая и мягкая.
Одежда была точно такая же, как и его. Красная футболка, чёрные с переходящим в синий цвет штанами, одна из которых была закатана, чёрная длинная куртка, таких же оттенков.
Эти игрушки такие милые и очень похожи на нас! Даже не верится, что он никогда в жизни их не делал, явно талант.
Смотря на наши версии, я улыбался и будто светился от счастья, настолько сильно они мне понравились. Мне никогда не дарили что-то подобное. Оши очень талантливый.
— Они прекрасны. Ты действительно не делал их раньше? Очень сильно чувствуется, что у тебя есть к этому талант. — Спросив, я убрал игрушки и коробку, отнеся их на свою кровать.
— Никогда не делал. Может мне в принципе даётся вязание? Шарфики то я хорошие делаю. — Улыбнулся он.
— Я уверен, что ты способен связать что-то большее, чем шарф! — Радостно воскликнул я, возвращаясь к нему.
— Хах, возможно, но я пока не задумывался о чём-то ещё. Просто вяжу то, что нужно и может понадобиться.
— Тогда не забрасывай. У тебя очень хорошо выходит.
Я обнял его, несильно прижимаясь. Мы ведь друзья, нужно знать рамки дозволенного.