— Они отказались и уехали за границу, оставляя нам дом. Думали, что если останутся, то через них будут манипулировать нами. Но мы отдали документы, требуя взамен того, чтобы от нашей семьи отстали, — завершил Найтмер.
— То есть, от вас требовали документы, вы их отдали, а родители уехали? — спросил я.
— Да. Но родители не знают, что мы сделали, и надеюсь, никогда не узнают, — вздохнул Позитив.
— А теперь ты скажи, что знаешь, — потребовал Найт.
— Немного. Мне рассказал дядя Инка, он работает в полиции. Роза Мироздания появилась в 18 и исчезла в 19, после чего возродилась в 21 веке. Её члены желают власти и богатства. Поэтому они пойдут на всё, лишь бы получить желаемое, — рассказал я.
— Основы, да? Это неплохо. Главное узнать о них раньше и как можно больше, — сказал Найт.
— А Инк знает? — поинтересовался Дрим.
— Нет. Но его родителей тоже они убили, так сказал его дядя. Скорее всего из-за картин и денег. Я хотел ему рассказать, но не думаю, что сейчас подходящее время. Он только начал мне открываться, не хочется потерять это всё.
— Ты прав. Сейчас явно не лучшее время для правды. Но не тяни с этим. Он должен знать, чтобы быть начеку. Чем раньше он узнает, тем лучше для него будет. Ты дольше нас с ним, думаю, тебе лучше известно его состояние. И ещё, — сказал Найтмер, после чего добавил, — Не шибко распространяйся о том, что ты в курсе происходящего. Не думаю, что тебе нужны проблемы.
Наш разговор прервал Дрим, что сказал нам посмотреть в сторону другого столика. Я обернулся и увидел художника, что замер и не двигался, а также удивленные глаза посетителей, которые не понимали, что происходит.
— Я скоро приду, — сказал я им и направился в сторону статуи.
Подойдя к непонимающей паре посетителей и скелету, что замер без действий, я спросил:
— Что случилось?
— Извините. Мы сделали заказ, а он, после того, как посмотрел на нас, замер и ни разу не моргнул. Даже не шевелился.
— Прошу прощения. Дайте мне минуту, я принесу ваш заказ, — сказал я, беря художника за руку и ведя к нашему столику.
Близнецы уже стояли и смотрели на то, как я усаживал Инка на диван. После чего спросили, что случилось.
— Не знаю. Можете присмотреть за ним? Я возьму его заказ и потом приду.
После положительного ответа, я пошёл в сторону столика, принял заказ и пошёл на кухню, где дождался приготовления еды и вернулся в зал, неся на подносе заказанное.
— Ваш лимонный пирог и шоколадные эклеры.
— Большое спасибо! — произнесли они и принялись есть свою еду.
Направился на кухню, предупредить повара, а также Ласа и Нэра о том, что можно собираться и закрываться. После чего вернулся в зал, с удивлением обнаружив пустой столик, где несколько минут назад была пара, что лишь недавно получила заказ.
Убрав их столик, я пошёл в сторону близнецов, что так и стояли, смотря на художника и пытаясь с ним поговорить.
— Где эти люди, что были пару минут назад? — спросил я, подходя к друзьям.
— Они взяли еду с собой, оставили деньги и ушли. Вероятно, не хотели задерживать, — ответил Дрим.
— С Инком мы ничего не можем сделать. Он до сих пор, как статуя. Может ты сможешь помочь? — поинтересовался Найт.
Кивнув, я сел на диван, где сидел художник и позвал его. Он не ответил. Я позвал ещё. И снова молчание. Тогда я положил свою руку ему на плечо и это помогло. Он резко обернулся и посмотрел на меня. В глазах был рыжий вопрос удивления, и глубоко-синий круг страха.
— О-оши? — спросил Инк дрожащим голосом.
— Я здесь. Что случилось?
Он не сказал, лишь крепко обнял меня и заплакал, глотая слова и захлебываясь в слезах произносил:
— О-они б-были так пох-хожи на-а них. Я ссмотрел на н-них и вид-дел родит-телей. Заказ-зали тоже с-самое, что люб-били мама и п-папа. Я не м-мог пош-шевелиться. Я так с-скучаю по н-ним. Я б-был напуган. Не мо-ог и с-слово сказ-зать. Прос-стите мен-ня.
О боже. Представляю, какого ему. Увидеть кого-то, кто будет напоминать тех, кто давно умер. Сколько же ещё боли он испытает, узнав правду? Я не могу ему рассказать. Только не сейчас. Я лишь сделаю хуже.
Близнецы попрощались с нами, сказав, что пойдут домой. На прощание сказали Инку, что они всегда могут помочь.
Мы же с художником остались в объятиях, покуда не пришло время идти домой. После чего мы неспешным шагом шли в сторону общежития, задержавшись в парке, дабы Инк немного успокоился и улыбнулся прекрасной луне, что так ярко светила на нас, освещая путь.
End POV Error
Комментарий к 2.3. Старый друг
Вкусный завтрак в благодарность Оши.
А вот и Найтмер (внезапно). Интересная шутка, надеюсь, хоть кто-то посмеялся.
Хоррор пропал, как странно.
Найтмер и Дрим тоже знают про Розу Мироздания.
Бедный Инк, эти люди напомнили ему родителей…
8 страниц, а я молодец.
Я почти 4-5 дней угробила на одну только главу, и то, лишь на последние 3 страницы. Кошмар, ужас. Я так отвратительно всё писала, просто ааа.
========== 2.4. Монолог траура ==========
Наступила суббота, означающая, что вторая учебная неделя завершилась. В первый день наши скелеты познакомились с Дримом, узнав, что он, как и Эррор, может видеть правду в Инке, только немного иначе, чем Глючный. Во второй же день ребята познакомились с Найтмером, вернее, Инк познакомился, а Эррор встретился со старым другом, удивившись тому, что у Найта есть брат, да и к тому же близнец.
Теперь же мы узнаем, как наши лучшие друзья проводят выходные.
***
POV Ink
— Ааааааааа, — крикнул я, вскакивая с кровати, тем самым пробуждаясь.
— Фух. Фух. Фууух, — громко дышал, буквально задыхаясь от нехватки воздуха.
Сколько уже прошло времени, а я до сих пор не привык. Каждый раз, будто первый. Эти голоса… Это странное чувство пустоты, что окутывало с головы до ног, словно прозрачная пелена. Эта беспомощность и страх, не дающие мыслить и анализировать. Это место всегда будет адом для меня. Забавно, как собственный дом, может стать адом во снах?
Я никогда не узнаю и не вспомню, как давно уже так мучаюсь. А зачем? Какой в этом смысл: знать, когда и почему это началось? Это ведь пустая трата времени. Мне это ничего не даст и ничего не изменит. Зачем вспоминать то, что не имеет смысла? Зачем делать то, что не имеет смысла? Зачем жить, если это не имеет смысла…
Ладно, меня не туда понесло. Всё же Оши был прав, когда говорил о моих мыслях. Они и вправду сильные, а также очень колючие, как кактус. Теперь я и сам понял, почему он так зациклился на моих мыслях. Что ж, я с ним согласен. Даже не заметил, как из простых фраз, образовалось что-то нечто ужасное. Нужно постараться не думать так много, мало ли, куда это приведёт.
— Опять? — спросил Эррор, выходя с кухни, держа в руках кружку горячего какао.
— Да. Я до сих пор не привык, что удивительно, — сказал я, переведя взгляд на него.
— Я принес тебе какао, — он поставил горячий напиток на столик, стоявший рядом с кроватью.
— Спасибо. Думаю, меня это взбодрит.
— Утренние обнимашки? Если хочешь.
— Я не против.
Оши сел на мою кровать и притянул меня к себе. Я обнял его за шею, а он же положил руки мне на спину, легонько надавливая, тем самым прижимая к себе.
Мне всегда нравились его объятия. Они очень тёплые и уютные. Обнимает он очень мягко и осторожно. Никогда бы не подумал, что впервые за 10 лет объятия я отдам именно ему. Но это того стоило. Не знал, что простые объятия, могут быть так различны.
Родители обнимали всегда очень крепко, чуть не ломая кости, но при этом излучая какое-то другое тепло, отличное ото всех остальных. Рипер же обнимал так, словно укутывал в свою одежду, говоря этим, что я под защитой. Его прикосновения холодные, но этот холодок легко пригреть, после чего на выходе получается тёплый скелет.
Но Эррор… Он обнимал так непохоже на других, что я даже не знаю, как это передать. Поначалу идёт какая-то колкость, будто колючки кактуса. Это неприятно, так что стараешься вылезти. Затем наступает что-то вроде второй волны, его тело и одежда начинает тебя согревать, делается это постепенно, что очень необычно. Ты буквально согреваешься с каждой секундой всё больше и больше. А потом получаешь настоящую эйфорию, утопая во всём тепле, что отдается его телом. Как будто зыбучие пески, утягивающие на дно свою добычу.