— Я хочу навестить их, — прервал тишину тихий голос, что был так громок в позднее время, — Я правда хочу прийти к ним, так как очень скучаю. Но я не могу. Не могу приходить туда. Там множество мёртвых глаз, прожигающие меня насквозь. Будто миллионы мертвецов смотрят за тобой из под земли. Это очень жутко, — грустный и тихий голос замолк, не желая говорить об этом.
— И ты, зная, как тебе там плохо, всё равно пришёл за мной? — удивился я, — Эррор… Ну нельзя же так. Нельзя к себе так относиться.
— Прости. Я очень хочу прийти к ним. Но не могу заставить себя. Там… Очень… Страшно, — опустил голову он.
— Эй, посмотри на меня, — попросил его я.
Он поднял голову, устремляя взгляд в мои глаза. Боже… Я впервые вижу его таким. Что мне нужно делать?
— Эй, я помогу тебе. Я буду рядом. Мы вместе всё преодолеем, все страхи. Мы вместе через всё пройдем. Я не оставлю тебя одного, — проговорил я, вытирая с его глаз слёзы, которые он не заметил.
— Инк, я…
— Не говори ничего. Я буду рядом, как ты всегда. Я буду помогать тебе всем, чем смогу. Мы вместе пойдём туда. Ладно?
— Ладно. И спасибо. Прости, что я наврал тебе, — с чувством вины произнёс Эррор, улыбаясь.
— Не извиняйся. Я помогу тебе с этим страхом. А потом ты сможешь навещать родителей столько, сколько захочешь, — улыбнулся я ему.
Я уже собирался идти в свою постель, как меня остановила рука, схватившая край моей футболки, заставляют меня остановиться и обернуться.
— Что-то не так? — спросил я.
— Тебе это покажется странным, но… Можно обнять тебя? Ты единственный, к кому я могу спокойно прикасаться без отвращения.
— Конечно. Но давай ты лучше ляжешь в кровать, не думаю, что обниматься на стуле будет удобно, — хихикнул я.
Он улыбнулся, после чего подошёл к кровати, расправил её, залез, укрываясь одеялом, и сел, протягивая руки ко мне. Сразу видно, что он младше меня, как ребёнок.
Тихо хихикнув, я сел на его кровать и прижал его к себе, заключая в объятия. Он был выше, из-за этого обниматься сидя, было сложно. Он уткнулся носом мне в ребра, обнимая за спину, тем самым прижимаясь ко мне и держась. Я же обнимал его за спину, плавно гладя черепушку и выпирающие позвонки.
— Если хочешь поплакать, всё нормально. Я ведь столько раз уже это делал. Можешь отомстить мне, — усмехнулся я.
Он вздохнул после чего прижался крепче. Через какое-то время он начал плакать, вздрагивая и трясясь от поступающих слёз. Я успокаивал его, осторожно проводя по спине и черепу, прижимая крепче и шепча разные слова, дабы успокоить его.
Не знаю, сколько мы так просидели, прежде чем он уснул. Я улыбнулся его сонливости, как он мило заснул, после чего вернул его в кровать, поплотнее накрывая тёплым одеялом.
Ещё раз отметил для себя, что он тоже грешит ложью, я пошёл в свою холодную постель, согреваясь от тепла Эррора и мыслей о том, что я смог ему хоть немного помочь. Всё же я не такой бесполезный.
End POV Ink
Комментарий к 2.4. Монолог траура
«Гвоздика» (розовая)
- “Я никогда не забуду Тебя”, символ материнской любви.
«Лаванда»
- восхищение, одиночество. “Я тебя никогда не забуду”, “Никто не заменит тебя”.
А насчёт описания деревьев. Я рассматривала вблизи довольно большое количество различных деревьев и смогла увидеть в каждом такие изюминки. Надеюсь, вы тоже зацените.
Ееее, терь Инк и Эррор могут обсуждать осень, так как они оба её любят.
А вот монолог Инка перед родителями. Это было долго, сложно и муторно. Но я выложилась на все 120%.
Да ещё и Эррор плачет. Эх, не умею я описывать такие сильные чувства…
Не была на кладбище, так что не знаю, как это всё делается.
Охохо 9 страниц! Я поражаюсь себе
5.11: Не, 9 страниц, это мало. А вот в какой-то главе их будет 13…
7.11: Мне подруга рассказала, что кладбище не работает по выходным 0о0. Вот тут я знатно прихуела. Но давайте представим, что в их мире кладбище, как круглосуточный магазин))
========== 2.5. Старая травма ==========
Понедельник.
POV Nightmare
Я стоял на крыше колледжа, в ожидании придурка, что решил внезапно объявиться для разговора со мной, после чего, скорее всего, вновь исчезнет и не появится в ближайшее время.
Облокотившись о железную решетку, которую поставили после того случая, когда кто-то пытался покончить с собой, в надежде, что это предотвратит последующие самоубийства, я прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветерком, что давал почувствовать себя как птица, будто в полете.
Вот кажется, будто ты свободный, словно птичка, что может полететь куда угодно и когда угодно. Но не всё так просто. По сути, мы все безвольные существа, полностью зависящие от стереотипности мышления и навязанных обществом правил поведения. Правда, есть исключения. Встречаются те, что свободно парят в небе, хоть и живут как все. Почему же так? Есть существа, что нуждаются в свободе, в выборе, ведь по логике свобода это и есть выбор, вернее, право выбора. Кто-то выбирает свободу, идёт на соответствующую профессию, где можно позволить себе разгуляться и найти свои таланты. Другим же достаточно жить и не выделяться.
Хахаха. Чёрт… Опять я погружаюсь в свои мысли с головой. Дрим предупреждал меня, чтобы я не думал на пустом месте, это правда затягивает. Лишь из-за ветерка, я уже начал рассуждать на тему свободы и выбора, лучше бы я так домашку делал.
Усмехнувшись своим рассуждениям на глобальные темы, я устремил взгляд на дверь, что вела на лестницу вниз, откуда пришел. Сюда можно попасть только через эту лестницу. Ну, ещё через пожарную. Хотя я сомневаюсь, что… Вот чёрт.
Отлипнув от заграждения и поспешив в другую часть крыши, где находилась пожарная лестница, я встретился взглядом с тем, кто сейчас по ней поднялся сюда.
— А как нормальный подняться через лестницу в здании сложно? Обязательно нужно пользоваться пожарной? — Со злостью сказал я, не надеясь получить ответы.
— Я к тебе ненадолго. А если бы меня засекли, отправили бы в класс, где препод пытался бы найти причину, почему же меня две недели нет на учёбе. Мне оно надо? — с противной ухмылкой произнёс он, поднявшись по лестнице и вставая на крышу, открывая мне вид на его футболку.
— Это что, кровь??? — выпалил я, глядя на его белую футболку, залитую чем-то красным, — Кого ты убил???
— Тихо ты. Нам не нужно внимание посторонних, — вполне спокойно сказал он, оглядываясь по сторонам, — Это просто кетчуп. Скорее всего, я пролил его, когда ел хот-дог. Если я помню правильно, — усомнился в своей памяти он, после чего с неким оскалом добавил, — Да даже если и убил кого-то, разве сейчас это имеет значение?
— Как обычно. Всё же теперь твоё прозвище тебя оправдывает, дырявоголовый, — сказал я скелету, имевшую большую дыру в черепе. — Странно, что ты вообще можешь что-то помнить. А ещё страннее, что ты живой.
— Неужели ты так хочешь моей смерти? А я думал, что мы друзья… — возникнув передо мной и прислонив лезвие топора, который меня уже не удивляет своим появлением, к моей шее, дополнил, — Ты решил пожертвовать своим братом? А я и не надеялся на такой благородный жест.
— Заткнись, — оттолкнул его я, — Не смей и думать об этом.
— Тогда ты должен понимать, что придётся играть по моим правилам. Если хочешь сохранить жизнь брату, придётся работать с нами, — отскочил он, положив топор за плечи, держась за него руками с двух сторон.
— Я и так работаю с вами. А также выполняю все твои поручения. Поэтому я могу тебя попросить о том, чтобы ты оставил его в покое. — заключил я, скрестив руки на груди, — Ещё вопросы?
— Не ты здесь главный, так что не зазнавайся. Будешь себя вести подобно вольному существу, я могу и передумать, — вновь безумная улыбка, — Повтори, пожалуйста, правила нашего договора, — внезапно он вспомнил о такте.
Вздохнув и покосясь на него, тем самым говоря, что всё прекрасно помню, в отличии от него, я выдал:
— Я присоединяюсь к Розе Мироздания, приписывая себе тем самым посмертную жизнь, лишённую свободы, а также вечное рабство в твоих игрищах. Не распространяюсь о своем выборе и сведениях данной организации, не имея права говорить об этом Дриму, родителям и другим, в особенности полиции. Обрываю связь с Эррором, дабы он не узнал правду, и не испортил тебе радость от игры, — уже в сотый раз напоминаю я.