– Означает ли это, что у Лори тоже есть брат или сестра, которые растут в нищете? – язвительно поинтересовалась леди Гренвилл.
Уильям покраснел от гнева. Или от смущения? Резко поднявшись из-за стола, он сверху вниз поглядел на жену:
– Хорошего же ты мнения обо мне, дорогая! Могу тебя успокоить, кроме кузины Эйприл у Лоренса нет ни брата, ни сестры! А теперь я пойду к себе, отдохну с дороги. Не таким мне представлялся сегодняшний вечер, когда я стремился поскорее вернуться домой!
За ним давно захлопнулась дверь, а Эмили все еще не пошевелилась. Она чувствовала себя так, будто сама, а вовсе не Уильям, проделала весь этот длинный путь, в конце которого ее ожидало одно лишь разочарование.
– Я не должна была говорить с ним так, – запоздалые сожаления были бессмысленны, но она не могла от них избавиться. – Теперь, если Уильям не захочет позаботиться об Эйприл, в этом будет моя вина. Не нужно было так сердить его…
Оставалось лишь ждать, когда лорд Гренвилл остынет, все обдумает и примет какое-то решение. И она вовсе не собиралась успокаиваться, если это решение ей не понравится. Пусть для супруга важнее всего фамильная гордость, терпеть его лицемерие она больше не будет. Право же, нельзя так избирательно относиться к чести семьи! Защищать ее от одних пятен, а самому оставлять на ней другие! Если у миссис Рэйвенси будет ребенок, у Лори появится сестра или брат, пусть и не в фермерской семье.
– Ее сын погиб, и мы все так сочувствовали ей… Она казалась такой несчастной и стойкой в своем горе… Неужели все это было притворством? – Эмили уже давно казалось, что нынешняя Агнесс и та женщина, которую она рада была назвать своей подругой, совершенно разные люди. Сейчас она вдруг задумалась – а не было ли в мотивах миссис Рэйвенси чего-то еще кроме желания повыгоднее устроиться в Лондоне. Может быть, она хотела только вновь обрести радость материнства, и тут лорд Гренвилл с его внезапной страстью… Однако почему она не вышла замуж, как полагается? Даже без приданого с ее красотой и умом женихи наверняка нашлись бы, стоило лишь ей провести месяц или два в Лондоне.
– Достаточно, Эмили! – сказала себе леди Гренвилл, когда поняла, что опять поддается одним и тем же переживаниям, позволяя им отвлечь себя от главной цели. – Заботы Агнесс Рэйвенси меня больше не касаются! Она вольна делать что ей угодно, как и мой муж, они стоят друг друга! Меня должно беспокоить только благополучие детей и собственное счастье. Раз уж я не могу уйти, то буду вести себя так, как решила еще два года назад, перед свадьбой Сьюзен! Закажу у миссис Мюриэл новых платьев, устрою чудесный праздник в честь Кэролайн и Филиппа, а весной поеду с тетушкой Розалин и Люси в Брайтон, а потом еще куда-нибудь. Родители не найдут в этой поездке ничего подозрительного, даже если она затянется на два или три месяца!
Успокоив сама себя таким образом, Эмили пригласила миссис Даррем, чтобы внести некоторые дополнения в перечень блюд для будущего праздника. Нужно приготовить побольше пирожных и еще один или два французских торта.
18
– Кэролайн, довольно плакать! Скоро приедут гости, а мы с тобой встретим их с красными глазами и слипшимися ресницами! – Эмили обнимала сестру вот уже почти целый час и плакала сама, но пора было успокаиваться.
– Я принимаюсь рыдать всякий раз, как представлю, что вам довелось пережить из-за меня, – молодая миссис Рис-Джонс улыбнулась сквозь слезы. – А Филипп приходит в ярость, думая о тех, кто прислал эту телеграмму.
– И я разделяю его чувства! Найти бы этого негодяя и запереть в темнице до конца его дней! – леди Боффарт, тоже с влажными глазами, любовалась нарядно одетыми племянницами. Какое счастье, что время траура окончилось, едва начавшись!
– В том, что случилось, нет твоей вины, дорогая! – сегодня леди Гренвилл уже не первый раз говорила это, но Кэролайн не могла полностью согласиться с этим утверждением, считая себя виновной в горе семьи и болезни матери. Леди Уитмен никогда уже не стать прежней, мнимая потеря младшей дочери отняла у нее по меньшей мере десять лет жизни.
– Только не начинайте заново эту унылую песню, молодые леди! – решительно приказала тетушка Розалин, заметив, что Кэролайн приготовилась спорить с сестрой. – Ступайте, приведите себя в должный вид. Скоро все соседи будут поздравлять нас с благополучным избавлением от беды, и вы должны сиять от счастья, а не заливаться слезами на радость сплетницам!