Единственная тема, которую она не собиралась обсуждать с мистером Несбиттом, – ее брак с Эдмундом. Как Эмили ни настаивала, Джейн решительно была настроена сперва объясниться с Эдмундом сама, а затем уж объявить отцу о своем решении – оставаться жить со Стоунвиллем или уйти от него. Эдмунд все еще не написал жене, вернулся ли он в Лондон, но миссис Стоунвилль, кажется, не слишком унывала. Леди Гренвилл с тревожным изумлением наблюдала за переменами в Джейн – кажется, ее бессердечная подруга на самом деле влюблена в мистера Риддла, то есть лорда Мернейта!
«Что бы стоило Джейн подождать еще несколько месяцев, не выходить так поспешно за Эдмунда! Тогда сейчас она была бы свободна и не страдала от пренебрежения супруга! – так думала Эмили. – Конечно, она и вообразить себе не могла, что ею овладеет чувство, которое она не надеялась когда-либо испытать. Жаль, что пример брата ничему не научил ее – Ричард тоже много лет порхал, подобно летнему мотыльку, от флирта к роману и снова к флирту, но ведь влюбился же он в конце концов в ту девушку, сестру миссис Феллоуз! Выходит, Соммерсвилям просто не дано пережить это чувство в ранней юности, оно посещает их позже, к несчастью. Ричард, кажется, излечился от него, но что будет с Джейн? Если б только Мернейт сдержал обещание и помог ей добиться развода с Эдмундом!»
Как ни странно, Эмили совсем не было жаль человека, много лет назад пострадавшего из-за любви к ее старшей сестре. Его поведение в прошлом, когда он известил всех о собственной кончине, рождало недоверие к этому человеку, а его дурное обращение с молодой женой – едва ли не ненависть.
– Лишь бы только Риддл не предал ее, – пробормотала Эмили, сидя в постели этим утром.
Она говорила лорду Мернейту, что хотела бы рассказать эту историю своим друзьям, хотя бы Джейн и Ричарду, ведь втроем они могли бы придумать что-то, что помогло бы найти преступника, но Мернейт решительно противился этому плану. То ли он все еще подозревал Ричарда в том, что он и есть мистер Тоун, то ли опасался, что о его истинной цели пребывания в Торнвуде станет известно всему городку, но он попросил леди Гренвилл пока хранить их расследование в тайне от всех. Эмили нехотя согласилась, но отказалась давать обещание молчать – мог наступить такой момент, когда придется поделиться этим секретом с друзьями, нравится это лорду Мернейту или нет.
Когда она разложила на одеяле страницы дневника мисс Деррик, переписанного каким-то полицейским клерком, она и не подозревала, что момент этот настанет так скоро. Полтора часа и чашка чая с печеньем ушли у Эмили на то, чтобы добраться до появления мисс Деррик в Торнвуде под видом компаньонки леди Мортем, мисс Гилбертс.
– Как жаль, что леди Мортем после смерти сына покинула наши края, – вздохнула Эмили. – Она могла бы рассказать, кто рекомендовал ей компаньонку, погубившую репутацию, да и жизнь ее сына. Боже, сколько цинизма и жестокости было в этой молодой девушке! Ее страсть к богатству стоила ей жизни, но сколько вреда она успела нанести честным людям!
В записях мисс Деррик не обнаружилось ничего, что могло бы указать прямо на мистера Тоуна, и леди Гренвилл пожалела, что ей в руки не попали оригиналы дневников. Человек, который их переписывал, был весьма небрежен и мог невольно упустить что-то важное. А что-то там определенно должно было быть!
По мере того как раскрывалась перед ней история соблазнения и гибели лорда Мортема, Эмили все больше ненавидела Тоуна и его помощницу и до слез жалела бедного молодого джентльмена. Но когда мисс Деррик вскользь упомянула о смерти горничных, как о досадных, но необходимых помехах в придуманном мистером Тоуном плане, Эмили пообещала себе сделать все возможное и невозможное, но найти этого монстра! Раз уж мисс Деррик не сможет ответить за все, что она сделала, а натворила эта девушка немало!
Мисс Деррик не писала, сам ли мистер Тоун поочередно убил всех четырех горничных, или кого-то нанял для этих целей, она лишь выразила радость от того, что шпионка, как она именовала подслушивавшую в кабинете горничную, не сможет навредить мистеру Тоуну и его планам. Эмили вновь почувствовала, как растет ее страх при мысли о том, что убийца сумел проникнуть в Гренвилл-парк, в дома Пейтонов и Говардов, он был и на церковном дворе во время помолвки Сьюзен и Генри. Его наверняка видели десятки людей, но никому из них и в голову не пришло, что совсем рядом с ними танцует, пьет вино или читает молитву жестокий и хладнокровный преступник!