– Надо попробовать расспросить экономку. Может быть, она вспомнит, не заходил ли кто-нибудь к Уильяму в тот день, когда погибла Фанни, – сказала себе Эмили. – Когда убили Бет Флинн, мы поняли, как легко проникнуть в Гренвилл-парк всякому, кто этого захочет. Стоит ли удивляться, что кто-то пробрался наверх и столкнул бедную девушку с лестницы. Даффи, Даффи, я уже столько всего тебе простила, но как простить смерть четырех бедняжек?
Она принялась читать дальше, опасаясь, что до завтрака не успеет одолеть и половину листов – мисс Деррик была, подобно самой Эмили, очень скрупулезна в своих записях. Она беспокоилась, когда Энн, горничная мисс Соммерсвиль, внезапно уехала навестить больную мать – мистер Тоун подозревал, что та просто сбежала из боязни разделить судьбу трех других девушек. К счастью для мистера Тоуна, Энн вернулась, а смерть подстерегла ее на торнвудском кладбище.
Подкупленный кучер мистера Блэквелла сообщил констеблям, что видел лорда Мортема выходящим с кладбища, сама же мисс Деррик направилась к суперинтенденту Миллзу и рассказала сочиненную ею историю о том, как лорд Мортем соблазнил ее, а она рассказала об этом Энн. После чего компаньонка леди Мортем подкинула ее сыну поддельное письмо, из которого следовало, что горничная шантажировала молодого лорда, и Мортем был обречен.
Мисс Деррик исполнила свою роль, и ей пора было навсегда покинуть Торнвуд и найти приложение своим преступным талантам в другом месте, но у нее оставалось еще одно дело. Эмили даже вскрикнула от изумления, когда прочла, как мисс Деррик обнаружила в бумагах леди Мортем письмо покойной миссис Соммерсвиль.
«Подумать только, эта благонравная ханжа Джейн Соммерсвиль, оказывается, на самом деле вовсе не дочь мистера Соммерсвиля! Ее мамаша беззастенчиво грешила с неким мистером Несбиттом! Я охотнее отдала бы это письмо другому ханже, викарию Кастлтону, пусть бы прочитал его в церкви! Тогда все это милое общество тотчас бы закрыло свои двери перед гордячкой мисс Соммерсвиль! Но, пожалуй, я сделаю по-другому. Столь ценный документ должен принести пользу! Надо разузнать побольше об этом мистере Несбитте. Если его можно счесть подходящим отцом для мисс Соммерсвиль, она заплатит мне за тайну своего рождения!»
Прочитав эти строки, леди Гренвилл некоторое время смотрела на горящий камин, в гневе перечисляя эпитеты, которых, на ее взгляд, заслуживала мисс Деррик. Тайна вымогателя была раскрыта, и Джейн должна узнать, кому она заплатила пятьсот фунтов и должна была бы платить еще и еще, если бы мистер Несбитт не попытался положить этому конец.
– Я расскажу ей о мнимой мисс Гилбертс, как бы лорд Мернейт ни злился на меня! – решила Эмили и тут же спохватилась. – Боже мой, он ведь тоже читал дневники и знает теперь, как Джейн нашла своего настоящего отца! И он ни словом не обмолвился о том, что ждет меня на этих страницах! По сравнению с тем, что мисс Деррик называет меня глупой хромой гусыней, ее высказывания о Джейн во много раз отвратительнее!
Мисс Деррик не поскупилась на выражения, выдающие ее низкое происхождение. Почти о каждом представителе торнвудского общества она высказалась определенным образом, и порой ее замечания были даже наполовину справедливы.
Немного успокоившись, Эмили продолжила чтение. Вскоре ей стало понятно, что мисс Деррик не сочла необходимым рассказать о своей находке мистеру Тоуну, как и о том, что она собралась увеличить свой капитал на целых пятьсот фунтов. Очевидно, это был не первый раз, когда она предала доверие своего покровителя, и впоследствии именно такие ошибки привели ее на дно Темзы.
О том, как мисс Деррик решила получить еще денег от мисс Соммерсвиль, Эмили прочла в более поздних записях и не отказала себе в удовольствии немного позлорадствовать. Мистер Несбитт направил своих людей следить за почтовым отделением, в адрес которого Джейн должна была отправить деньги. Приятель мисс Деррик, служащий почты, предупредил ее об этом, и шантажистка испугалась преследования со стороны могущественного мистера Несбитта. Ей пришлось обратиться за помощью к мистеру Тоуну и рассказать о своем проступке. Судя по нескольким фразам, покровитель был очень рассержен, но согласился помочь ей.